- Зачем же нас пугаться? Мы ученые, приехали сюда проводить геологоразведочную работу. Я профессор Фаворский. А это мои коллеги.

- Меня зовут Аполлон, - сказал жуликоватый. - А его Меружан…

Возница опять побледнел:

- Имена-то… странные…

- Какие родители дали, - усмехнулся Аполлон.

Меружан не улыбался, никак не реагировал, а сидел

неподвижно, словно глухонемой. Не вынимал рук из карманов. И ткань плаща подозрительно оттопыривалась, точно в карманах и в самом деле торчали пистолеты.

- Может, нам документы предъявить? - спросил профессор.

- Для порядку бы, - сказал возница; никогда не ходивший в школу, он и расписывался-то крестиком.

Вид бумаги с машинописным текстом и фиолетовой печатью подействовал на него успокаивающе. Возвращая ее профессору, повеселевший возница сказал:

- Люди добры, да куда же вы едете? Вы знаете, шо здесь творится? А в тех краях особенно… Бандитов - как собак нерезаных. На прошлой неделе наши их сильно потрепали. Да вот жаль, начальника отделения в том бою убили… Добрый мужик был. С пониманием… И все кулачье проклятое…

- На этих днях бандиты не показывались? - впервые за всю дорогу сказал Меружан.

- В горах, гады, отсиживаются… Если бы жинка ногу не подвернула, я бы с обрезом…

Возница достал из-под тулупа большой промасленный обрез и положил в телегу.

- Так-то лучше, Отец, - Сказал Меружан. - Я эту пушку давно заприметил…

- Шо вы, добры люди… Бандюги же моего родного брата прикончили. Председателем сельсовета он был. И жинку его попоганили и зарезали. И дочку трехлетнюю не пожалели. Я их, гадов, многих в лицо знаю. Всю Малую Лабу излазию, до Псебая дойду… Пусть только жин-ка ногой затопает…

- Горы большие, - сказал Аполлон. - Искать бандитов будет не легче, чем иголку в стоге сена.

- У меня ниточка есть… Старый княжеский холуй егерь Воронин. Чуется, что он не побрезгует и на бандитах заработать…

Возница провел рукавом по мокрому лицу. Вскинул вожжи.

Пахло землей, лошадиным потом. Надрывно повизгивали колеса.

Одноэтажные домики станицы показались лишь в сумерках.

Гостиница стояла в самом центре. И достаточно было войти в прихожую, оклеенную состарившимися обоями, чтобы сразу представить «блага», которые ожидают путника. Вонь, холод, клопы…

Геологам отвели боковую комнату. В ней стояло шесть убранных кроватей. Наволочки на подушках свежие, но залатанные и заштопанные. Одеяла - солдатские, зеленоватого цвета.

Профессор предупредил заведующего гостиницей, что они везут ценную аппаратуру, и просил посторонних в номер не поселять.

Койки выбрали подальше от окна. Оно вытянулось чуть ли не во всю стену, с мутными пятнами на. стеклах. Вторых рам не было. Шпингалеты держались на честном слове…

Аполлон вышел в коридор и спросил у дежурной, что и где здесь можно купить из съестного. Плохо одетая женщина - и, может быть, прежде всего по этой причине непривлекательная - терпеливо разъяснила, что базар в станице бывает с шести до девяти утра. Там иногда предлагают продукты: лепешки, требуху, вареную кожу. Но больше на обмен. За деньги купить почти ничего невозможно.

Пришлось терзать московские запасы…

Поужинав, геологи потушили свет и легли. Несмотря на дальнюю дорогу, которую им пришлось сегодня преодолеть, сон не приходил.

Аполлон сел, опустив на пол ноги, и без энтузиазма сказал:

- Клопы предприняли психическую атаку.

- Ты самый толстый, - сказал Меружан. - Клопы знают, что делают.

- Не включай свет, - предупредил профессор.

- Я не кошка, я в темноте не вижу.

- Все равно не включай, - предупредил профессор.

- Может, он не придет, - возразил Аполлон.

- Не будем дискутировать, - сказал профессор. - Лежите и ждите…

- Знаете, сколько времени человек тратит на ожидание? - спросил Меружан. - Двенадцать лет, или одну пятую всей своей жизни.

- Сам подсчитал? - спросил Аполлон.

Меружан промолчал.

- Что молчишь? Стесняешься?

- На глупые вопросы не отвечаю.

- Все, - сказал профессор. - Молчок, коллеги…

Тикали часы. На улице лаяли собаки. Тараканы шуршали под обоями, словно гонимые ветром обрывки газет.

В окно трижды постучали. Профессор сбросил одеяло и оказался совершенно одетым. Мягко ступая в шерстяных носках по крашеному полу, он приблизился к окну и повернул шпингалет. Шпингалет звякнул громко, точно оброненные ключи. Скрипнув, разошлись рамы.

- Два, - сказал человек за окном.

- Восемь, - ответил профессор.

- Владимир Антонович?

- Да.

- Вам записка и привет от Кравца.

3

Светало. Вода чавкала под сапогами. Листья, и не успевшие облететь, и те, что уже несколько недель лежали на земле мягким желто-коричневым ковром, поблескивали капельками воды уныло и даже сумрачно. Потому что небо тоже было сумрачным - без низких свинцовых туч, похожих на глыбы, серое, обложное небо.

Пахло прелыми листьями, и желудями, и разными травами, пожелтевшими и примятыми монотонным осенним дождем.

День обещал быть слезливым. Это совсем не радовало егеря Воронина, путь его ожидал длинный и в такую погоду небезопасный. Вода размочила склоны, взбодрились ручьи. Они спешили вниз, пенясь и урча, узкие и холодные, как змеи.