Читаем Сколько костей! полностью

– Тарпон, вам когда-нибудь уже приходилось объясняться с чьей-нибудь матерью? Только откровенно... Она будет вопить как резанная, так что примчатся соседи... Она выцарапает мне глаза... вцепится в мои волосы... А ведь они влюбленные! – неожиданно воскликнул Прадье с пылом. – Они хотят, чтобы их оставили в покое! Разве это не понятно?

Я пробурчал что-то нечленораздельное. В конверте лежал сложенный лист бумаги большого формата. Бумага была толстой, с одной стороны гладкой, а с другой – шероховатой, светло-коричневого цвета. Внизу гладкой стороны стояла подпись во всю ширину листа, примерно на пятнадцать – восемнадцать сантиметров. Подпись была сделана маркировочной машиной с войлочным валиком. Глядя на бумагу, складывалось впечатление, что это обратная сторона листа, вынутого из пишущей машинки, на котором печатали без ленты, так как вся его поверхность была покрыта выпуклостями.

– Что это такое? – спросил я.

– Это шрифт для слепых, – ответил Прадье. – Бедняжка Филиппин слепая от рождения.

– Это напечатано на машинке?

– Не знаю, я ведь не слепой. Меня попросили передать это вам.

– Нет, старина, это несерьезно, – сказал я. – Напечатанный на машинке текст – это несерьезно. Мне самому следовало бы выцарапать вам глаза, а затем вызвать полицейскую службу оказания помощи. Возможно, я так и сделаю.

– Для начала, – возразил Прадье, – вы могли бы позвонить офицеру полиции Коччиоли. К вашему сведению, мы уже передали в полицию сообщение дочери мадам Пиго, и представьте себе, что полицию оно полностью удовлетворило. Если вы вызовете полицейскую службу оказания помощи, то это только усложнит как мою, так и вашу жизнь, хотя пользы от этого не будет никакой.

– Вы можете дать мне свой адрес?

– Я предпочитаю этого не делать.

– Хорошо, – произнес я. – В таком случае я предпочитаю позвонить в полицию.

Лицо Прадье стало очень напряженным.

– Послушайте, Тарпон...

В этот момент зазвонил телефон. Я снял трубку. Прадье взглянул на часы. У него были дешевые часы, и, чтобы, узнать по ним время, нужно было нажать на кнопку другой рукой, после чего загорались цифры.

– Месье Тарпон?

– Я слушаю. – Мне показалось, что я уже слышал этот голос.

– Это говорит мадам Пиго. Марта Пиго. Мне необходимо срочно встретиться с вами. – Она кричала в трубку, но не думаю, что Прадье мог услышать ее. На всякий случай я плотно прижал трубку к уху.

– Если хотите, я приеду к вам, – предложил я.

– Нет, не стоит встречаться ни у меня, ни у вас. На вокзале Сен-Лазар, в зале "Па пердю"[3], в семь тридцать.

– Я могу быть там раньше.

Прадье тем временем прикурил вторую сигарету и спокойно смотрел на меня сквозь голубоватый дым.

– Нет, в семь тридцать.

– Хорошо.

Она повесила трубку, а я нажал на рычаг указательным пальцем.

– Прошу прощения, – обратился я к Прадье, пытаясь привлечь его внимание к цифре семнадцать, которую я набирал.

– Я же сказал, что не стоит звонить в полицию, – запротестовал он, вставая с места.

Я выдвинул ящик стола, в котором лежали словарь и шахматы. У меня есть оружие, но оно хранится в бельевом металлическом шкафу, под простынями.

– Если вы сделаете шаг к двери, – предупредил я угрожающим тоном, – я вас пристрелю.

Он нагло рассмеялся мне в лицо, повернулся ко мне спиной и, сунув руки в карманы, направился к двери. Я швырнул трубку на рычаг и бросился вслед за Прадье. Я настиг его как раз в тот момент, когда он открывал входную дверь. Он развернулся и, вынув руку из кармана, направил кулак в мою челюсть. Я пригнулся и нанес ему головой удар в грудную кость. Мне было очень больно, а он отлетел назад, раскрыв рот и с глухим шумом врезался в дверь кухни. Я обернулся, чтобы отправиться в комнату за пистолетом, но тут кто-то открыл наружную дверь за моей спиной и ударил меня сзади по голове тяжелым предметом.

Я упал на четвереньки и в этом положении направился в комнату. В голове у меня шумело, мысли путались, но я еще помнил о пистолете.

На меня обрушился второй удар, на этот раз в поясницу, и от боли я перевернулся на бок.

– Вставай, идиот! – приказал голос, обращенный к Прадье.

Мужчина – я различал только смутный расплывчатый силуэт в плаще или пальто – схватил Прадье за шиворот, приподнял его и потащил к двери.

– Ой-ой, – стонал Прадье, – оставьте меня, ой-ой, наступите ему на я... ой-ой.

Я понял, что он намекал на мои органы, но другой тип тащил его к выходу, а Прадье был слишком ослаблен и оглушен, чтобы навязать свою точку зрения. Они вышли, закрыв за собой дверь.

Мне потребовалось три или четыре минуты, чтобы прийти в себя и встать на ноги. Было уже поздно бежать следом за ними, а мои окна выходят во двор. Браво, Тарпон, очень эффективно!

На затылке у меня была небольшая рана, из которой на шею стекала струйка крови. Я разделся до пояса. Пиджак не запачкался, но ворот сорочки был в крови. Я замочил сорочку в тазу с водой и протер рану девяностоградусным спиртом. Помимо раны у меня вскочила шишка на голове и появилось огромное розовое пятно на пояснице. Я знал, что поясница по-настоящему разболится к завтрашнему утру.