Читаем Склад полностью

Есть еще одна вещь, о которой я хочу сказать. Признать ее непросто, но я не могу больше откладывать, поскольку сегодня, вероятно, состоится мое последнее посещение Материнского Облака. Потом я сделать это просто не смогу. Я уже сейчас едва могу говорить. Трудно удержать пищу в животе. Я стараюсь изо всех сил, но бывают дни, когда я не могу обойтись без сиделки – огромного парня по имени Рауль, который носит меня на прогулку. Так жить нельзя.

Этот день для меня особенный. Один из последних.

Моя последняя поездка в Материнское Облако. Клэр и Рей поедут со мной, и мы погуляем по территории, а затем вернемся к автобусу и поедем домой. Я буду и дальше писать, по крайней мере, постараюсь, хотя и не все написанное попадет в блог. Пока. Пришлось привлечь Молли к редактированию этого поста, она даже печатает его за меня с середины. Поздоровайся, Молли.

Пусть запись покажет, как Молли стукнула меня по руке. Она хочет, чтобы я относился к этой работе серьезно.

На всякий случай хочу поблагодарить всех вас за внимание. Хотелось бы мне до ухода познакомиться с каждым сотрудником Облака. Сейчас у меня множество желаний. Есть вещи, которые придется оставить недоделанными, но такова жизнь, не так ли?

Пожалуй, попробую сказать на прощание что-нибудь мудрое. Как будто что-то из сказанного мною может считаться мудрым. Но, знаете, я всегда следовал простому принципу: либо работа делается, либо нет, и мне нравится, когда она делается.

Если сможете сосредоточиться на этой мудрости и на своей семье, наверно, все будет в порядке.

От всего сердца спасибо вам.

Для меня было большой честью прожить эту жизнь.

Цинния

Трамвайная линия не работает во время церемонии Дня поминовения.

Цинния положила Облачные Часы на коврик зарядного устройства и быстро оделась, как на пробежку, – тренировочные штаны и теплая пайта с капюшоном, которая должна была скрыть отсутствие часов на запястье. Одеваясь, она мысленно повторяла план. Многое в нем было неопределенно и зависело от непредсказуемых обстоятельств. Но действовать предстояло сейчас, времени на сбор дополнительных сведений не было.

Она отогнула ткань гобелена в углу потолка, забралась в открывшееся отверстие и поползла по потолку в туалет. Там было пусто. Она спрыгнула на пол и вышла в коридор. Подошел лифт. Стоявшая возле него женщина вошла в кабину, Цинния успела добежать и войти до закрывания дверей.

В лифте вошедшая женщина провела часами перед сенсорной панелью, Цинния стояла у нее за спиной, выжидая. Обе вышли на первом этаже. Цинния направилась к спортивному залу, дверь в который сама она открыть не могла. Пришлось подождать. Подошел парень с великолепной мускулатурой рук, открыл дверь и пропустил вперед Циннию, чтобы иметь возможность полюбоваться ее задом.

В зале она позанималась некоторое время с легкими гантелями. Выждав момент, когда никто не видел, положила резиновый диск весом в четыре с половиной килограмма в передний карман пайты и вышла из зала, придерживая одной рукой диск, чтобы не отвисал, и прошла по коридору в вестибюль с трамвайными путями.

Здесь был только один скучающий охранник, пожилой человек. Вероятно, все собрались в Прихожей, готовились к приему Гибсона и к церемонии. Цинния прижалась к стене так, что охранник ее не видел, и стала ждать.

Охранник обошел вестибюль, не спуская глаз с трамвая. Не очень хорошо.

Она подумала о спичках у себя в кармане, о том, чтобы поджечь урну, это позволило бы отвлечь охранника, но могло бы привлечь слишком пристальное внимание к вестибюлю. Не лучший вариант, но хоть что-то. Она уже собиралась достать спички, когда охранник воровато огляделся и направился к туалету.

Как только он скрылся, Цинния побежала к трамваю, проскользнула под барьером турникета, распласталась по платформе и, не прикасаясь к рельсу, положила резиновый диск между ним и стеной. Диск представлял собой восьмиугольник, поэтому Циннии удалось поставить его вертикально. Цинния подождала, рассчитывая, что сработает датчик, но ничего не произошло. Рельсы, вероятно, были оснащены датчиками давления, которые могли сигнализировать о присутствии посторонних предметов на пути трамвая. Диск, не прикасающийся к рельсам, должен был быть невидимым для системы и должен был затормозить движение вагона. Должен, должен, должен. Неряшливо, а Цинния терпеть не могла неряшливую работу, но неряшливо – лучше, чем ничего.

Она снова проскользнула под барьером турникета и направилась к лифту. Пока она ждала его, из туалета вышел охранник. Цинния стала, переминаясь с ноги на ногу, рассматривать схему Материнского Облака, как если бы собиралась совершить пробежку трусцой. Рельсы здесь шли прямолинейно, и на этом участке трамвай набирал скорость. Поскольку следующая остановка предполагалась в «Живи-Играя», трамвай должен был ехать довольно быстро.