Читаем Склад полностью

Светофильтры значительно снижали яркость окружающего и позволяли лучше видеть хаос, царивший на крыше. Пакстон не видел ее краев, поэтому, находясь здесь, чувствовал себя как посередине поля, на котором работало сразу много народу. Солнце отсвечивало от солнечных панелей, встроенных в крышу. Там и сям виднелись платформы размером с сарай, на которые подъемниками доставлялись ящики. Эти ящики прикрепляли к ожидающим дронам.

Рабочие здесь носили широкополые шляпы со свисающими краями и оранжевые рубашки поло, под которые многие надевали белые футболки с длинными рукавами. На поясах многих были видны фляжки с водой. Вообще платформы давали кое-какую тень, но не сейчас – было около полудня.

– В ознакомительном фильме они не в оранжевом, – сказал Пакстон.

– Это одна из самых поганых тонкостей, – сказала Дакота. – Не показывают истинный цвет, черт бы его не видал.

На Пакстона увиденное произвело сильное впечатление, особенно звуковой фон, точнее, отсутствие такового. Двигатели дронов работали почти беззвучно. Только тихое электрическое жужжание, как от насекомого, которое находится рядом и вдруг исчезает из поля зрения. Ветерок от движения дронов он чувствовал кожей.

– Думаешь, отсюда? – спросила Дакота.

Он еще прежде рассказал ей тюремную историю о дроне. Выяснил у Дакоты и Добса, что на крыше, с которой взлетали дроны, работало мало сотрудников службы безопасности, поскольку в их присутствии не было необходимости. Все, что поступало сюда, регистрировалось Облачными Часами, так что никто украсть ничего не мог. Под конец смены рабочие выстраивались в очередь к сканерам у особого выхода. Из-за постоянной угрозы солнечных ударов и обезвоживания гораздо нужнее сотрудников службы безопасности оказывалась команда медиков. Каждая платформа для погрузки товаров на дроны имела надписи, напоминавшие рабочим о необходимости пить, чтобы избегать обезвоживания, повсюду виднелись питьевые фонтанчики с двумя кранами: из одного текла вода, из другого солнцезащитный крем.

– С чего начнем? – сказала Дакота, оглядывая плоскую крышу, тянувшуюся на много миль в разных направлениях, с тысячами работников, роями дронов, закрывавших солнце, как проходящая туча, и дававших кратковременную тень.

– С начала, – сказал Пакстон. Он сделал несколько шагов, убедился, что Дакота следует за ним, и пошел по полосатой дорожке, позволявшей безопасно перемещаться рабочим. Края дорожки обозначались желтой светоотражающей лентой, за которой начиналась темная поверхность солнечных панелей, очень похожих на прямоугольные лужи с неподвижной водой.

Все станции казались одинаковыми: суета рабочих, летящие вверх и вниз дроны со странной формы грузами, покрытыми картонной пеной. Никто не обращал на Пакстона внимания. Именно на это он и рассчитывал. Его не интересовали люди, не проявлявшие к нему интереса.

Один из уроков, вынесенных им из тюрьмы: ищи косого взгляда. Испуганного взгляда. Напряжения в позе. Отражения значка охранника в испуганных глазах. Заключенные – профессионалы по части уловок. Ему пришлось научиться видеть не спрятанные вещи, а людей, которые что-то спрятали.

Они проходили с час. Это была не просто прогулка. На них редко смотрели, большей частью во взглядах угадывался вопрос: «Что это они здесь делают?», а не: «Вот черт, сейчас шмонать будут!»

Пакстон умел различать эти взгляды. Он шел, рассматривал лица, руки, плечи. Дакота все более явно проявляла нетерпение: шумно вздыхала, останавливалась попить, накачать солнцезащитного крема, который втирала в кожу шеи и лица. Наконец кожа у нее стала бела, как тесто, и черные бездны светофильтров делали ее похожей на скелет, бредущий по раскаленной крыше.

Пакстон увидел знакомую фигуру и немного повернулся, чтобы рассмотреть. Это был Викрам в широкополой шляпе и солнечных очках. С пояса свисала фляжка с водой. Его рубашка, пропитавшись потом, из голубой сделалась темно-синей. Пакстон видел не все его лицо: Викрам отвернулся к группе рабочих в коричневых рубашках, обслуживавших дрон, стоящий на крыше. Пакстон хотел подойти поближе, чтобы Викрам его заметил и вспомнил, кто из них выиграл, но потом раздумал. И так хорошо. Пакстон подошел к Дакоте, жадно пившей воду из бутылки.

И тут он заметил. Худощавый белый парень. Любительские татуировки, нанесенные по лекалу, от локтя до кончиков пальцев. Таких можно встретить в тюрьме или выходящими от друга-идиота, имеющего швейную иглу и чернила для принтера. Парень двинулся так, чтобы спрятаться от Пакстона за стоящим рядом человеком. Как ребенок, который прячется за стволом слишком тонкого дерева. Парень засунул руки в карманы, как будто чтобы убедиться, что не потерял какую-то лежавшую там вещь, но в то же время хотел, чтобы там ничего не было.

– Вот он, – сказал Пакстон, кивнув в направлении парня.

Дакота приподняла солнечные очки, посмотрела на парня, который теперь потел, но, возможно, не от жары.