Читаем Скитальцы полностью

— Пойдемте… — Лиер поежился, словно от холода, сунул журнал под мышку и вышел из каюты. Мы последовали за ним.

Следующая дверь вела в просторную комнату, которую Толстяк назвал кают-компанией. На длинном обеденном столе стояли тарелки с едой, кружки, солонка, блюдо с хлебом, лежали ложки и ножи. Все выглядело так, будто моряки собирались пообедать, но им пришлось ненадолго выйти. Я принюхалась: пахло вкусно. Подошла поближе, осмотрела стол: еда выглядела абсолютно свежей. Потрогав хлеб, убедилась: он даже не успел зачерстветь.

Толстяк засопел и вытаращил глаза. Увиденное заставило его забыть о страхе. Бледность уходила с пухлых щек, уступая место румянцу гнева.

— Где эти акульи выродки? — взревел он. — Что за мортовы прятки они здесь устроили? Пошутить решили?!

Лиер быстро выбежал из кают-компании. Мы немного задержались, осматривая палубу. Здесь ковра не было, но на дереве поблескивала полоса слизи. Переглянувшись, мы поспешили за Толстяком.

— Я знаю! — орал на бегу старший помощник. — Они все в трюмах сидят! Больше негде!

Зачем команде нужно было прятаться в трюмы, оставив корабль на произвол судьбы и волю океана, Толстяк не пояснил. Он вскарабкался по трапу и, не обращая внимания на качку, рванул к кормовому люку. Оказалось, что тот тоже открыт, как и носовой.

— Думается мне, все не так просто, — сказал эльф.

Я кивнула. Между тем Лиер опустился на колени и заглянул в трюм:

— Вылезайте, порази вас чесотка! Вылезайте немедленно или я сам спущусь и нарежу из вас лапши!

Ответом ему было только глухое эхо и плеск воды. В ярости старший помощник лупил кулаком по палубе.

— По-моему, у него началась истерика, — тихо проговорил Лэй. И, уже обращаясь к Толстяку, произнес: — Я, конечно, не моряк и в кораблях не разбираюсь, но вроде бы в трюме не должно быть воды. Или я ошибаюсь?

Лиер прекратил разбивать кулак, с кряхтением поднялся.

— Не ошибаешься, — выдавил одышливо. — Боюсь, пробоина в днище. Только не пойму, как такое могло получиться. «Челеста» недавно вышла из ремонта. Днище обито листами отличной меди…

Плюнув, он начал спускаться по трапу в трюм. Мы склонились над люком.

— А, задери тебя акула! — взвыл снизу Толстяк. — Здесь воды по пояс. И нет никого…

Он прошел в одну сторону, в другую, потом надолго замолчал. Когда мы уже собрались отправиться на помощь, его силуэт показался внизу трапа. Лиер поднялся и, клацая зубами от холода, сказал:

— Вроде нет пробоины. Вода, наверное, через люк налилась. В трюме полторы тысячи бочек выпивки. Я уж попробовал, чтоб не околеть…

От него несло ржавкой.

— Это проклятие Мертвого капитана! — раздался замогильный голос.

Он прозвучал так неожиданно и жутко, что даже у меня по коже пробежали мурашки, а у Лэя нервно дернулись уши. Вздрогнув, Толстяк обернулся.

— Это проклятие, — вещал Дак. Он так вцепился в штурвал, словно его пытался оторвать от колеса неведомый Мертвый капитан.

— Заткнись ты, тупое отродье! — прикрикнул на него Лиер. — А то беду накаркаешь!

Старший помощник храбрился из последних сил, но мы видели, что его снова одолевает страх.

— Какие, однако, суеверные эти моряки, — шепнул мне Лэй.

— Тут и впрямь что-то недоброе творится, — так же тихо ответила я.

— Но это недоброе не обязательно исходит от покойников. Живые тоже могут сделать много зла, — ухмыльнулся эльф.

— Может, нападение морских разбойников? Расправились с командой…

— И не взяли ни денег, ни золота, ни груз? А зачем тогда нападали? Они же пираты, а не безумцы.

— Не может быть, чтобы все пропали в одночасье! — упрямо твердил Толстяк. — Значит, они на баке!

Нам уже было понятно, что на корабле никого нет. Во всяком случае, в живых — иначе давно уже отозвались бы на вопли старшего помощника. Но дело было даже не в этом. Просто и эльфы, и орки чувствуют опасность гораздо тоньше, чем люди. Страха не было, было какое-то гнетущее ощущение беды. И еще: чем дольше мы находились на корабле, тем сильнее мне казалось, что кто-то наблюдает за каждым нашим движением. Я все время готовилась дать отпор неведомому врагу. Двигалась, спиной ощущая липкий, ледяной взгляд. Несколько раз резко оборачивалась, но так и не сумела никого заметить. Судя по настороженному виду ушастика, он тоже испытывал подобные чувства.

Толстяк распахнул дверь носовой надстройки, спустился по трапу.

— И тут вода! — горестно воскликнул он. — Я так себе все хозяйство отморожу!

— Пойдем посмотрим, — предложил Лэй.

Мы зашагали вниз по трапу, хотя единственным нашим желанием было оказаться как можно дальше от «Челесты».

— Ну, Роману, — злобно прошипел ушастик, — вернусь, он у меня за все заплатит! По всему кораблю будет от воздушных ударов бегать…

— Идите в кубрик, — крикнул Толстяк.

Воды в кубрике было всего по щиколотку. В остальном здесь тоже царил порядок. Закрытые рундуки, заправленные койки, одежда, развешанная для просушки… И опять никого. В большой розовой раковине на столе лежали трубки.

— Говорят, моряк никогда не расстается со своей трубкой, — проговорил эльф.

— Так оно и есть, — упавшим голосом ответил Лиер. — Остался только второй трюм и камбуз.