— Вроде все в норме, — задумчиво сказал проверяющий. — Даже удивительно, что у тебя все так гладко, Бобо.

— Так говорил же, работа честная: решил закупить товар в Зириусе. А туда везу ткани: шерсть, лен, парусину… Да все в декларации записано.

— Где ж ты столько денег взял, Клешня?

Видимо, капитан был давно знаком с таможенником, потому что разговаривали они непринужденно, чуть ли не по-дружески.

— Потряс давних должников, поискал по старым заначкам — вот и наскреб на благую цель…

— А ладно, не мое это дело, — согласился таможенник. — Что в бочках?

— Так вода питьевая.

— Ладно, морт с тобой, Бобо. Подпиши здесь и здесь. Все, теперь можете отправляться. Попутного ветра!

— Спасибо, господин проверяющий, — пробубнил капитан.

Через минуту люди покинули трюм. Вскоре мы почувствовали мерное покачивание: корабль отчалил от пирса. Еще какое-то время, показавшееся вечностью, пришлось подождать, прежде чем кто-то спустился в трюм и крикнул, что можно вылезать.

Когда я поднялся на палубу, в лицо пахнул теплый морской ветер. Корабль покинул бухту и шел на всех парусах. Мы были в открытом море.

Глава 9

Мара

Вокруг, насколько хватало взгляда, во все концы света простиралось зеленовато-синее полотно океана. Словно платье человеческой богачки, оно было украшено белыми кружевами пены, золотыми нитями лучей Атика, а ночью — драгоценными камнями отраженных звезд…

«Надо же, как меня разбирает. Скоро стихами заговорю. От слабости, наверное», — подумала я, переводя дыхание. Вроде бы полегчало… На какой-то краткий миг появилась надежда, что мои мучения закончились, ну или хотя бы наступила передышка. Но тут проклятый корабль снова покачнулся на проклятой волне, и я, издав неблагозвучный утробный рык, перевесилась через борт.

Вот уже четверо суток мы были в море, и все это время меня мучила болезнь, которую Бобо Клешня назвал морской. Едва поднявшись по трапу на «Хромую Мери», я сразу же ощутила, как палуба предательски качается под ногами. Это вызывало какое-то неприятное чувство. Но необходимость прятаться от проверки меня немного отвлекла. А вот когда мы выбрались из трюма, и я увидела вокруг бесконечные волны, желудок тут же подскочил к горлу. Самое обидное, что погода стояла прекрасная, и море, как уверял Бобо, было тихим и спокойным.

Ни Лэй, ни Роману не ощущали качки. Они будто родились на корабле, хоть каждый и уверял, что в море вышел впервые. Для эльфа с вором путешествие стало приятным отдыхом: они спали, сколько вздумается, покачиваясь в гамаках, ели с аппетитом, днем прогуливались по палубе, а по вечерам пьянствовали и играли в карты с матросами.

— Ну ты как? — Лэй подобрался бесшумно, встал рядом. — Вот, выпей…

Он протянул мне большую деревянную кружку, от которой исходил ароматный травяной пар. Даже от такого безобидного запаха желудок болезненно сжался.

— Опять своего эльфийского зелья наварил… — с отвращением простонала я.

— Надо выпить, Мара, — настаивал друг. — Легче станет.

Чего у мальчишки было не отнять — при всей вредности и язвительности он всегда готов был прийти на помощь. В серьезных делах ушастик был так же надежен, как и орк. Вот и все эти четыре дня Лэй пытался облегчить мои страдания — когда не был занят едой, сном или пьянкой, конечно. Но от его варева мне действительно ненадолго становилось легче. Правда, трудность состояла в том, чтобы влить зелье в себя и удержать его хотя бы несколько минут. Тогда приходило временное избавление от мук. Уныло кивнув, я взяла кружку и принялась медленно цедить горьковатый, вяжущий отвар.

— Вот умница, — с искренним состраданием глядя на меня, причитал эльф. — А потом надо перекусить. Когда ты ела в последний раз? Вон, осунулась даже…

При упоминании еды я судорожно икнула.

— Это еще мелочи! — жизнерадостно проговорил Бобо, проходивший мимо. — Вот будет шторм, тогда тебя и скрутит по-настоящему.

Я молча глотала напиток, надеясь, что старый безумец от меня отвяжется. Но капитану приспичило поговорить. Он остановился рядом со мной и завел:

— От морилки… так наши морскую болезнь зовут — люди кишки выблевывают. А есть, которые с ума сходят.

Пока что меня сводила с ума вонь, исходившая от Бобо, — кислого винного перегара, трубочного табака, плесени и еще чего-то, может, старости. Я отвернулась, допивая эльфийское зелье и мечтая, чтобы Клешня убрался как можно дальше. Но капитан, который с самого начала проникся ко мне чем-то вроде уважения и симпатии, не торопился.

— Вот ты хоть и дерешься как Могучая Берти, а все ж баба. А бабы — они на брюхо слабые, клянусь титьками Глубинной суки! Берти уж на что была здорова, иной раз не отличишь от мужика, а укачивало ее даже на пирсе. Помню, как выйдет из трактира, только глянет в сторону моря, и тут же ее выворачивает…

— Хватит, — прохрипела я. — Отвяжись уже…

Зелье было выпито до дна, и я даже почувствовала себя чуть лучше.

— Пока отвар действует, тебе надо что-нибудь съесть и поспать, — заботливо посоветовал эльф.

Но отдохнуть в тот день я так и не успела. Да и вообще надолго забыла об отдыхе…

— Прямо по курсу корабль! — крикнул с мачты впередсмотрящий.