Я немного побеседовал с целителем о его ремесле. На поверку он оказался мастером ножа и пиявки и полным профаном в лекарском деле. Не думаю, что здоровяк способен был на что-то, кроме как сделать кровопускание или посоветовать есть лимоны против цинги. Хотя чего еще можно было ждать от человека, который служит у контрабандистов… Мне стало жаль команду, и я решил сказать Клешне: если кто-то заболеет, пусть обращается ко мне.

К утру ситуация с ветром не изменилась. Штиль никуда не делся, но к нему добавился легкий туман. Надо ли упоминать, что экипажу это настроения не прибавило. И без того нерадостное утро теперь было окрашено в серые тона.

Боцман выгнал матросов драить палубу, чтобы экипаж не бездельничал. Я принимать в этом участие был не обязан и, стоя у борта, меланхолично наблюдал за морем, раздумывая: способен ли корабль лича идти без ветра или в штиль он так же беспомощен, как и обычный парусник? Вообще-то продавшиеся — очень сильные маги и вполне могут обладать какими-нибудь заклинаниями для того, чтобы заставить судно двигаться. С другой стороны, сохраняются ли у лича те знания и умения, которые были при жизни? Я понятия не имел. «Да плюнь ты, — говорила в сознании какая-то часть меня. — Ты ведь даже не знаешь, правдива ли легенда о Мертвом капитане». Но другая часть отвечала: «А как же быть с предчувствием? Я ощущаю приближение чего-то сверхъестественного».

Один из моряков отделился от толпы и подошел ко мне. Это был Дрыхач, которому я помог справиться с кошмарами. Матрос пробубнил что-то насчет штиля и мортова тумана, еще раз поблагодарил меня за совет и замолчал, переминаясь с ноги на ногу. По выражению его лица было понятно: он хочет еще что-то мне сказать, но не решается. В конце концов матрос собрался с духом и заговорил:

— Мне перестали сниться кошмары. Но я тут подумал, этот туман… Во сне на корабле был такой же… А вдруг сон сейчас сбывается?

В глазах матроса читался неподдельный страх. Человек с нетерпением ждал, что же я ему, как чародей, отвечу. Я не хотел пугать Дрыхача больше, чем он уже был напуган, поэтому улыбнулся и спросил:

— Тебе когда-нибудь раньше снились вещие сны?

— Нет, — немного подумав, ответил он.

— Вот и не волнуйся тогда. Судьбу могут предсказывать только ольды. А те, кто заявляет, что тоже на это способны, шарлатаны.

Матроса утешили мои доводы, и тревоги в его взгляде поубавилось. Еще раз поблагодарив меня, он вернулся к работе. Мои слова сняли камень с его души. Вот только у меня на душе становилось все тяжелее. Я продолжил наблюдать за моряками.

Работали люди без особого энтузиазма. Но отлынивать под пристальным вниманием боцмана было невозможно. Зак и Дак тоже принимали участие в общем деле. Близнецы драили палубу, не переставая вслух бубнить молитвы. В конце концов, это начало раздражать их товарищей, и братьев в нелестной форме попросили заткнуться. Они послушались, но по движению губ было видно, что близнецы теперь нашептывают молитвы про себя.

Так и пролетел этот день. Матросы работали, я наблюдал. Потом снова была книга по стихийной магии, а вечером — кислое вино и карты в кубрике.

Наутро, выходя из каюты, я встретил целителя, который был чем-то взволнован.

— Господин эльф, Блоху не видели? — спросил он.

— Нет, — ответил я.

Где б я его увидел, когда всю ночь спокойно спал у себя в каюте?

— Парнишка ночевал у меня, после кровопускания он сильно ослаб. Но с утра я его не нашел.

Интересно, сколько же этот здоровяк пустил ему крови, что мальчишка ослаб?..

— Пошли искать, — сказал я.

Вместе мы поднялись на верхнюю палубу. Ветер так и не появился, и туман никуда не исчез, он будто стал даже гуще.

На палубе мы увидели боцмана. Дайфа, кажется, даже обрадовало, что экипажу можно дать еще какое-то задание, помимо мытья палубы. Он тут же приказал матросам искать Блоху. Людям тоже понравилась мысль заняться чем-то другим, и все тут же бросились обшаривать корабль, хохоча и отпуская грубые шуточки. Однако через несколько часов веселья поубавилось. Обыскали каждый уголок, но мальчишку так и не нашли. Можно было сказать точно: на борту его нет. Юнга пропал бесследно.

Глава 10

Мара

Они были где-то рядом. Они. Невидимые смотрели на меня, ловили взглядами каждое движение. Ждали. Чего? Оплошности, срыва, страха? Они молчали, но говорили со мной. Я не понимала ни слова, да слов и не было. Я не слышала ни звука, но знала: они говорят. Ощущала кожей. Они пели. И эта песня, холодная, беззвучная, но оглушительная, убивала мою душу. Они убивали…

Больше не в силах выдерживать леденящий ужас, я во все горло заорала, дернулась, вырываясь из невидимых скользких лап… и проснулась, обнаружив себя упирающейся носом в доски палубы. Над головой раскачивался гамак, из которого я выпала во сне.

— Приснится же такое, — пробормотала я, с облегчением ощущая, что страх исчез, а вместе с ним и тошнота, мучившая меня столько дней.