Читаем Скиталец полностью

- Может быть, ты сочтешь меня сумасшедшим, но это был не я.

- Значит, ты понял, что я имел в виду, когда говорил о многомерных мирах. Ты же физик.

Ситуация постепенно прояснялась.

- Кто ты? - не удержался от такого вопроса я.

- Такой же скиталец, как и ты. Но только немного старше. Я сразу понял, что ты - один из нас, поэтому и включился в ваш разговор.

- Интересно, по каким критериям?

- У нас взгляд особенный. Можешь посмотреть в зеркало, и найдешь что-то общее со мной.

- Но как же так получилось, что и в моем мире со мной разговаривал ты же?

- Так всегда получается. Тот, кто втянул меня сюда, тоже разговаривал со мной во всех мирах сразу. Это трудно представить, но, поверь, так оно и есть.

- Что же теперь будет?

- Ты будешь долго скитаться по мирам, меняясь местами с твоими же двойниками, и если останешься жив, то рано или поздно найдешь такое вот пристанище. И тогда, когда-нибудь к тебе тоже подойдет такой же скиталец. И ты тоже сразу его узнаешь.

- Но зачем?

- Зачем? Разве мы знаем, зачем распускаются розы и поют птицы.

- Знаем. Цветы распускаются, чтобы затем обратиться ягодами. Птицы же поют...

- Не надо, - оборвал меня он, - Это понятно. Вот только не понятно, зачем все это вертится. Мы рождаемся, идем по жизни, к чему-то стремимся, чего-то добиваемся, от чего-то убегаем. И все это, чтобы обратиться в прах.

- Да. Бедный Йорик!

- Ты прав. И Шекспир тоже. Но если вернуться к нашим баранам, а точнее к нам с тобой, то, вероятно, мы нужны этому миру как трансцендентные носители информации, передающие ее от одного мира к другому.

- Неприличными словами попрошу не выражаться, - вставил свое слово я, но он проигнорировал мою шутку.

- Мы те счастливцы, кто может проверять сослагательное наклонение.

- Ну и как оно, проверяется?

- Увидишь. Точнее уже видишь.

Таким образом, опустился занавес еще одного отделения моей новой жизни.

***

Восстание

Воздушный вихрь закружил меня, и, не затягивая отчета, я дернул за кольцо.

Парашют открылся, несколько раз дернув меня в воздухе, и, наконец, я повис на стропах.

В окружающем меня поле я никак не мог найти цель. Черт побери, с моим опытом парашютиста это было не удивительно. Но какое-то внутреннее чутье подсказывало мне, что дело здесь в другом. Но как бы то ни было, надо было приземляться и искать людей, с которыми, впрочем, проблем не ожидалось, потому что прямо на меня скакал кавалерийский отряд. "Да, - подумал, я, в свой первый прыжок я приземлился на стадо баранов. Теперь - кавалеристы. Хорошо еще, что не огород с колышками". Я всегда умел делать оптимистические выводы. Землетрясение - хорошо, что не цунами. Цунами хорошо, что не вулкан.

Окружившие меня кавалеристы были одеты в сизую камуфляжку. Впереди ехал большой человек с большими мадьярскими усами.

- Андрей! - воскликнул он, спешиваясь.

Видимо он хорошо знал моего двойника из этого мира.

Мы обменялись рукопожатиями.

- Какими судьбами у нас? И, черт возьми, на редкость вовремя. У тебя талант такой, что ли? А, честно сказать, я думал, что ты погиб.

Я оценил ситуацию. Веселый Роджер на красных повязках красноречиво свидетельствовал, что я уже был не в Советском Союзе.

- Со мной что-то случилось. Я почти ничего не помню.

- И меня?

- Я сожалею.

- Тирасполь?! Потом Сараево?! Вуковар?!

- Мы вместе воевали?

- Да ты совсем обалдел! - Последнюю фразу мне пришлось литературизировать. - Да это же я, Александр!

Забыл, как выносил меня из боя под огнем усташей?! Это мой друг, - эти слова уже относились к его товарищам, - Вместе воевали.

Я представил себе, как тащу эту на себе эту тушу, килограмм сто, если не больше, и мне стало жалко себя из этого мира.

- Ладно, пойдем. У нас тут недалеко база. Можно пройти пешком. Никита, - он обратился к спешившемуся рядом парню, - собери парашют моего друга и проследи за моим Буцефалом.

И мы пошли к их базе. По дороге он мне рассказал нечто, что было бы весьма занимательным, если бы не было правдой. Оказывается, они задумали восстание.

***

- Регулярная армия раздавит вас в два счета - говорил я ему, - Сколько вас? Человек двести - максимум.

- Ты не прав. В регулярном войске тоже русские люди. Они не пойдут против своих.

- "В ребенка стрелять и король не посмеет". Вспомни Белый Дом.

- Тогда было другое время. Теперь мы можем победить.

- Вы же лучшие люди. Подумай, кто будет спасать Россию, когда вас раздавят!

Я пытался переубедить его хотя бы таким образом, ибо прекрасно понимал, что любые другие аргументы были тщетны. Да и этот, если честно, тоже.

- А будет ли что спасать, если мы не выступим?

Это был сложный вопрос.

- Ты можешь присоединиться к нам или уйти. Выбор - за тобой.

***

Я чувствовал себя, как лейтенант Шмидт перед восстанием. Пойти за этими людьми значило практически верную гибель, не пойти - значило предать самого себя.

Пусть они не во всем правы, но они собирались воевать за Россию. Уже воевали на земле Молдавии и Югославии и, наконец, решились на последний бой...

Я мог уйти. Атаман сдержал бы слово.