Читаем Сходство полностью

– Двадцать минут! – крикнул ему вслед Джастин. – Ждать тебя не буду!

Раф махнул на ходу, не оборачиваясь, и исчез.

– Не пойму, что толку воздух сотрясать, – заметила Эбби, нарезая сосиску. – Через пять минут он даже не вспомнит, что тебя видел. Сначала кофе. С Рафом все разговоры – после кофе.

– Да, но тогда он весь изноется – дескать, я не дал ему времени собраться. Ей-богу, в этот раз ждать не буду, опоздает – сам виноват. Пусть машину себе покупает или пешком в город ходит, мне все равно…

– Вот так каждое утро, – сказала мне Эбби, перегнувшись через Джастина, а тот возмущенно взмахнул ножом для масла.

Я скосила глаза. Позади Эбби, за стеклянной дверью, жевал траву на газоне кролик, оставляя следы на жемчужной росе.

Через полчаса Раф и Джастин уехали. Джастин подогнал машину к самому дому и сидел за рулем, сигналя и грозя в окно, и наконец в кухню ввалился Раф – пальто на одно плечо, в руке болтается рюкзак, – сунул в зубы гренок и выбежал, хлопнув дверью так, что затрясся весь дом. Эбби мыла посуду, напевая густым контральто: Вода студеного ручья…[12] Дэниэл курил сигарету без фильтра, в бледных лучах солнца вился жидкий дымок. Они расслабились при мне – значит, удалось сойти за свою.

Мне бы радоваться, да как бы не так. Я не предполагала, что проникнусь к ребятам теплыми чувствами. Насчет Дэниэла и Рафа я пока сомневалась, но Джастин излучал теплоту, а суетливость и неуклюжесть только придавали ему обаяния, а насчет Эбби Фрэнк был прав: при иных обстоятельствах я мечтала бы о такой подруге.

Они недавно потеряли близкого человека и до сих пор об этом не знают, и, возможно, погибла Лекси из-за меня, а я прохлаждаюсь у них на кухне, ем их яичницу и морочу им голову. Вчерашние подозрения – стейк с цикутой, прости господи! – показались вдруг до того нелепыми и надуманными, что меня передернуло.

– Дэниэл, нам пора, – сказала наконец Эбби, глянув на часы, и вытерла руки посудным полотенцем. – Что-нибудь привезти тебе с большой земли, Лекс?

– Сигареты, – ответила я. – У меня кончаются.

Эбби выудила из кармана халата пачку “Мальборо”, бросила мне:

– Держи, по дороге еще куплю. Что будешь делать до вечера?

– На диване валяться, читать и есть. Печенье у нас осталось?

– Твои любимые, с ванильным кремом, в жестянке, а с шоколадной крошкой – в холодильнике. – Эбби аккуратно сложила полотенце, повесила на ручку плиты. – Может быть, все-таки хочешь, чтобы кто-нибудь с тобой дома побыл?

До этого Джастин уже спрашивал меня раз шесть. Я уставилась в потолок.

– Не надо.

Взгляд Эбби метнулся от меня к Дэниэлу, но Дэниэл листал книгу, не обращая на нас внимания.

– Ладно, – сказала Эбби. – Смотри не хлопнись на лестнице в обморок. Дэниэл, пять минут?

Дэниэл кивнул, глядя в книгу. Эбби, в одних носках, бесшумно взбежала вверх по лестнице; я услышала, как она выдвигает и задвигает ящики, а спустя минуту она вновь замурлыкала: Я думала, что крепок дуб, и оперлась о ствол спиной…

Лекси курила больше меня, по пачке в день, и начинала уже после завтрака. Я взяла у Дэниэла спички, зажгла сигарету.

Дэниэл взглянул на номер страницы, захлопнул книгу и отложил в сторону.

– Может, не стоит тебе курить? – спросил он. – Учитывая обстоятельства.

– Да ну! – сказала я дерзко и пустила в его сторону дым. – А тебе стоит?

Мои слова его рассмешили.

– Вид у тебя с утра бодрее, – заметил он. – Вечером ты еле на ногах держалась, была какая-то потерянная. И немудрено, а сейчас приятно видеть, как ты оживаешь.

Я взяла на заметку: в ближайшие дни надо потихоньку набирать обороты.

– В больнице мне все уши прожужжали, мол, все наладится со временем, не надо торопиться, – сказала я, – только не пойти ли им подальше? Надоело болеть.

Улыбка Дэниэла расплылась еще шире.

– Могу представить! Уверен, пациентка из тебя была идеальная. – Он подошел к плите, наклонил кофейник, проверяя, остался ли кофе. – Ты хоть что-нибудь помнишь из того, что случилось?

Он вылил себе в кружку остатки кофе, наблюдая за мной; лицо у него было спокойное, ясное, заинтересованное.

– Ни хрена, – ответила я. – Весь тот день начисто стерся, а из предыдущего дня помню обрывки. Думала, вам в полиции уже рассказали.

– Рассказали, – кивнул Дэниэл, – но это вовсе не обязательно, правда. Может, у тебя были причины им так сказать.

Я непонимающе вытаращила глаза:

– Например?

– Понятия не имею. – Дэниэл бережно поставил обратно на плиту кофейник. – Впрочем, если ты что-то помнишь и сомневаешься, говорить ли полиции, мы тебя поддержим; можешь поделиться со мной или с Эбби. Согласна?

Дэниэл потягивал кофе, закинув ногу на ногу, и спокойно наблюдал за мной. До меня понемногу доходило, что имел в виду Фрэнк, сказав, что от этих четверых ничего не добьешься. По лицу Дэниэла не угадаешь, откуда он пришел – то ли с репетиции церковного хора, то ли только что зарубил топором десяток сирот.