Мир вдруг стал для меня таким чётким, что я сейчас вообще видел всё: капельки на лице Себа, прядку льняных волос на голове замершего на краю обрыва второго прыгуна, которую трепал вечерний бриз. Рэм видел напряжённые лица товарищей, стоящих за его спиной, камешки, катящиеся вниз по скале. Время как будто замерло, и он отчётливо понял, что сейчас что-то произойдёт.

Вот мальчик отходит от обрыва, как казалось Рэму, очень медленно, сосредоточенно хмурит брови, начинает разбегаться и немного, еле заметно, поскальзывается в тот момент, когда отталкивается от края обрыва. Он всё-таки взлетает вверх, но как-то неправильно, и время отмирает. До моих ушей долетает слитный выдох тех, кто находится на пляже, и Рэм, продолжая следить за полетом Вячека, видит краем глаза, как качающийся на волнах Себ стремительно срывается со своего места. Только помочь сопернику он уже не мог. Никто не мог…

Ветер всегда любил играть с птицами. Правда, там, где он впервые осознал себя – высоко над вершинами снежных гор – их не было, и потому он спускался в зелёные солнечные долины, где пернатых было предостаточно. Большие и маленькие, они летали над зелёными лугами, полными вкусных жучков, парили на высоте, в тёплых потоках воздуха, выслеживая добычу покрупнее, или же просто спали в кронах деревьев, спрятав голову под крыло. Ветеркок любил неожиданно подкрасться и так дунуть, что они порскали прочь, или выбить из-под крыльев тёплый воздушный поток, после чего гордые орлы и ястребы с возмущённым клёкотом начинали быстро работать ими, вновь набирая высоту. Любил он и пошуметь кронами деревьев на рассвете, будя еще спящих летунов, зовя их поиграть в этот новый прекрасный день. Затем он вырос и вместе с другими взрослыми ветрами начал облетать вокруг планеты, гоняя облака и принося дожди туда, где они были нужны. Но, даже став взрослым, он не забыл про свою любимую игру.

Сейчас они проносились над морем, и он видел накатывающиеся на берег волны, рождающие пенные брызги, корабли с белыми парусами, которые так забавно гонять по морской глади, скалы, с мелкими букашками, копошащимися над ними. Вот одна из них сорвалась вниз, и ему неожиданно сильно захотелось поиграть с этой букашкой, как раньше с птицами, подтолкнуть её вперёд, выровняв неправильный полёт…

– Судьба, – хрипло выдохнул Рико в звенящей тишине, после того как до их слуха донёсся звук упавшего в воду тела. Рэм не видел, как это произошло, так как позорно закрыл глаза, ушёл в себя, в свою собственную маленькую сказку про ветер и волны. Она была для него такой реальной, что он первые несколько мгновений пытался понять, что произошло. На берегу стояла полная тишина. Все смотрели, как мальчишки плывут к берегу. Мальчишки? Двое мальчишек плывут к берегу!

– Что, – Рэм хрипло откашлялся, – что произошло?

– Ты разве не видел? – удивленно глянув на друга, тихо спросил Рико.

– Нет, – кажется он немного покраснел, – я закрыл глаза.

– Понятно. Вячек неудачно оттолкнулся от скалы, наверное, камешек попал под ногу. Он летел прямо на камни, но где-то на полпути вниз его как будто что-то толкнуло в спину, и он попал, – Рико рассказывал и сам до сих пор не верил в произошедшее. – Попал прямо в Око!

– Но так же не бывает.

– Борис говорит, что если очень верить в чудо, то оно обязательно произойдёт. Наверное, очень много ребят здесь захотели, чтобы так случилось, – тут на его лице мелькнула какая-то мысль, и он серьёзно посмотрел на товарища. – Или среди них оказался один, который действительно мог что-то изменить.

Судьба

Пока Рэм и Рико медленно шли с пляжа, мальчишки обступили ошалевшего от случившегося Вячека. Они будто пытались прикоснуться к тому чуду, которому стали свидетелями. Да, это было чудо, но, похоже, помог ему произойти именно он – Рэм. Верить и дальше в случайность происходящих вокруг него невозможных событий было глупо. Особенно после всего того, что рассказал Борис. Когда эта простая мысль дошла до разума юного акробата, ему одновременно стало очень страшно и как-то легко. Его мир встал с ног на голову, и в нем не осталось практически никаких опор. Так какой смысл бояться, если ты уже летишь с обрыва? Самое время было научиться летать.

Всё то, что ему говорили раньше и во что он сам свято верил, оказалось неправдой. Будущее, в одночасье переставшее быть определённым, пугало и манило своей полной неизвестностью. Да и мало кто в пятнадцать лет боится чего-то по-настоящему – в этом возрасте все бессмертны. И ещё он понял, что Борис рассказал не всё.

В цирковом лагере директор цирка появился ближе к вечеру. Мрачный и усталый. Глянул на Рэма пристально и тут же оказался в полной власти возникшего из ниоткуда Ешко. Хозяйственные дела – лагерь пора было готовить к зимовке – заняли примерно два часа его времени, которое Рэм провёл, бесцельно слоняясь между фургонов, погружённый в свои мысли. Они то поднимали его к самым облакам, то вновь опускали на землю, когда он вспоминал про Законы, ищеек Надзорного департамента и Тёмные Башни.