Читаем Сказания о Русской земле. Книга 4 полностью

Весьма любопытны переписка Грозного с Елизаветой Английской и единственное дошедшее до нас его духовное завещание, написанное им в 1572 году; как переписка с Елизаветой, так и завещание ярко рисуют душевное состояние Иоанна.

Царь писал Елизавете, чтобы она дала ему убежище в Англии, если он будет изгнан из отечества; на это умная королева отвечала, что если когда-нибудь ее дорогой брат, великий император и великий князь, будет в такой крайности, то она примет его со всей семьей с великой радостью и честью, в чем и дает свое слово христианского венценосца.

В завещании 1572 года государь, едва достигший 42-летнего возраста, писал: «Тело изнемогло, болезнует дух, струпы душевные и телесные умножились, и нет врача, который бы меня исцелил; ждал я, кто бы со мной поскорбел – и нет никого, утешающих я не сыскал, воздали мне злом за добро, ненавистью за любовь». Далее царь высказывает убеждение, что он не прочен на царствовании так же, как и его сыновья, и что им, весьма вероятно, предстоит изгнание и долгое скитание по чужим странам. При этом, сознавая, без сомнения, свою страшную вспыльчивость, граничившую порой с безумием, он заповедовал сыновьям: «Людей, которые вам прямо служат, жалуйте и любите… а которые лихи, и вы бы на тех опалы клали не скоро, по рассуждении, не яростию…».

Но сам Грозный не был в силах следовать последнему завету, и казни по разным поводам продолжались вплоть до 1576 года, причем весьма дурное влияние на него имел в этом отношении голландский врач Елисей Бомелий, постоянно возбуждавший подозрительного царя против кого-нибудь, пока сам не подвергся казни, уличенный в сношениях с Польшей. За последние восемь лет жизни Иоанна сведений о казнях не имеется, хотя он продолжал оставаться таким же озлобленным и угрюмым, одинаково скорым на гнев и опалы. Этому мрачному душевному состоянию, помимо очерченной выше борьбы с крамолой, способствовали во многом, как мы говорили, и неудачи в семейной жизни.

Брак его с Марией Темрюковной не был счастлив, и через семь лет после его заключения Иоанн все еще вспоминал царицу Анастасию и в память ее посылал богатые вклады в Афонские монастыри. Мария умерла в 1569 году; бояре, дворяне и приказные люди надели «смиренное платье», или траур (шубы бархатные и камлотовые без золота); всюду служились панихиды и раздавались богатые милостыни нищим. В 1571 году государь выбрал себе в жены Марфу Собакину, дочь новгородского купца, но она скончалась, не прожив и месяца. Тогда он женился в начале 1572 года, вопреки церковному уставу, в четвертый раз – на Анне Колтовской. Для объяснения своего поступка он собрал духовенство и слезно просил дать ему прощение, причем объяснял, что первые три жены были изведены и отравлены врагами, а что после кончины Марфы Собакиной он много скорбел и хотел постричься, но в силу государственной необходимости и для воспитания малолетних детей дерзнул вступить в четвертый брак. Духовенство решило: ввиду теплого умиления и раскаяния царя простить и разрешить ему этот брак, но наложить епитимию: не входить в церковь до Пасхи; на Пасху в церковь войти, но затем стоять год с припадающими, затем стоять год с верными, и только после этого, на следующую Пасху, – причаститься Святых Тайн. Государь прожил с царицей Анной Колтовской три года, после чего она заключилась в монастырь; он же вслед за тем выбрал себе в жены сперва Анну Васильчикову, и потом Василису Мелентьеву, с которыми, впрочем, не венчался, а брал только молитву, и наконец в 1580 году женился в последний раз на Марии Феодоровне Нагой; от нее у него родился сын Димитрий.

Г. Седов. Царь Иван Грозный любуется на Василису Мелентьеву

Очертив важные перемены, происшедшие в жизни государя по смерти Анастасии Романовны, вернемся теперь к прерванному рассказу о внешних делах Московского государства; из них, как мы видели, на первом месте стояла борьба за обладание Ливонией, распадом которой хотели воспользоваться и другие европейские державы. Этот распад последовал после похода русских в 1560 году, во время коего был взят Феллин и пленен престарелый магистр ордена Фюрстенберг, отправленный затем в Москву.