Читаем Скарлетт полностью

Традиция балов и вечеринок возродилась спустя два года после войны. Но гораздо больше времени ушло на возобновление скачек на поле, изрытом воронками от снарядов. Но все было уже не так, как раньше. Проводился один бал вместо трех. Вместо Недели скачек проводился День скачек. Ворота так и не восстановили.

Однако в январе 1875 все население Чарльстона праздновало вторую годовщину скачек. Все машины были украшены зелено-белыми лентами в честь цвета Клуба. Лошади в зелено-белых попонах. В хвосты и гривы были вплетены красочные ленты.

Ретт подарил своим трем леди по маленькому зонтику, от солнца. Он радостно улыбался:

— Янки взяли наживку. Мистер Белмонт сам прислал двух кобыл, и Гугенхейм — одну. Они не знают о новом выводке, который Майлс Брютон спрятал на болотах. Майлс присмотрел одну трехлетку, которая с легкостью может сделать толстые кошельки худыми.

— Так вы там на деньги ставите? — поинтересовалась Скарлетт.

— Нет, просто так, наверное, — засмеялся Ретт. Он раздал женщинам пустые бланки для ставок.

— Поставьте на Милую Салли, а на выигрыш накупите себе всяких безделушек.

«В каком он хорошем настроении, — подумала Скарлетт. — Он засунул бумажку прямо мне в перчатку. Мог бы мне дать в руки. Но так бы он не коснулся моей руки. Почему он стал замечать меня? Он думает, что я увлеклась другим. Похоже, сработало».

Она беспокоилась, что зашла очень далеко с Мидлтоном, даря ему каждый третий танец. Она знала, люди говорят об этом. Ну и пусть говорят, лишь бы был прок и Ретт вернулся.

Ее поразили размеры поля. Она не могла подумать, что оно такое огромное! Что здесь будет оркестр! Так много людей. Она растерянно вертела головой.

— Ретт… Ретт, смотри, повсюду солдаты янки. Они хотят запретить скачки??

Ретт улыбнулся.

— Ты думаешь, янки не азартные люди? Они пришли сюда, чтобы поделиться с нами своими деньгами. Я с удовольствием смотрю на того полковника, вон там, с другими офицерами. Они наверняка больше проиграют, чем выиграют.

— Почему ты так уверен? — пыталась разобраться Скарлетт. — Их лошади вон какие статные, а твоя Милая Салли — болотный пони.

Ретт поджал губы.

— Внешний вид не играет роли, когда в дело вовлечены деньги. Ты можешь поставить на кобылу Белмонта. Я дал тебе деньги, ты можешь ими распоряжаться, как хочешь. Мама, пойдем наверх, оттуда лучше видно. Пойдем, Розмари.

Он взял их под руки.

Скарлетт поспешила за ними.

— Я не имела в виду…

Но она наткнулась на стену молчания. Она остановилась в недоумении. Куда же в самом деле поставить деньги?

— Могу я вам чем-нибудь помочь, мэм? — сказал рядом стоящий мужчина.

— Может быть.

Он выглядел вполне пристойно. Она виновато улыбнулась.

— Я никогда не играла на скачках.

Мужчина снял шляпу, нервно сжимая ее в руках, и как-то необычно смотрел на Скарлетт. «Может, мне не стоило с ним заговаривать?» — пронеслось в голове.

— Простите, мэм. Не удивительно, что вы меня не помните. Но я вас знаю. Вы мисс Гамильтон. Вы ухаживали за мной в госпитале. Меня зовут Сэм Форрест из Моултри, Джорджия.

Госпиталь! Перед глазами пронеслись измученные лица, кровавые бинты, гангренные пятна на телах мертвых солдат.

Лицо Форреста приняло выражение неловкости.

— Извините, мисс Гамильтон. Я не хотел вас обидеть или расстроить.

Скарлетт считала, что уже никогда ей не придется вспоминать о тех днях. Она взяла Сэма за руку и улыбнулась ему.

— Я замужем давно и ношу другую фамилию. Уже много лет я миссис Батлер. Мой муж из Чарльстона, вот почему я здесь. А ваш акцент Джорджии вызывает у меня ностальгию. Что привело вас сюда?

Его привели лошади. После четырех лет в кавалерии он разбирался только в лошадях и ни в чем другом. Он скопил немного и стал покупать лошадей.

— Сейчас занимаюсь разведением пород. И вот я здесь. Это было таким прекрасным известием для меня, что в Чарльстоне опять начались скачки. Нигде на Юге такого нет.

Скарлетт делала вид, что ей интересно, пока они шли делать ставки и обратно на трибуну. Она попрощалась с ним так, как будто, наконец, смогла отвязаться.

Трибуны были забиты, но Скарлетт без труда нашла своих по зонтикам и стала пробираться к ним. Элеонора помахала ей, Розмари смотрела куда-то в сторону.

Ретт усадил Скарлетт между Розмари и матерью. Элеонора была неестественно напряжена. Мидлтон Кортни со своей женой сидел в этом же ряду. Они приветственно помахали, и Ретт ответил. Мидлтон стал объяснять жене, где старт, где финиш. В этот момент Скарлетт громко сказала матери:

— Вы не представляете, кого я сейчас видела. Солдата из госпиталя.

И Скарлетт почувствовала, как Элеонора облегченно вздохнула.

Шевеление на трибунах усиливалось. Лошади выходили на старт. Скарлетт сидела, раскрыв рот. Очень необычно было для нее такое зрелище. Праздничный блеск, нарядно одетые наездники. Оркестр играл веселый мотивчик. Скарлетт смеялась, сама того не замечая.

— Смотрите, смотрите! — веселилась она, совсем не замечая, что Ретт смотрел не на лошадей, а на нее.