— А я удивлялся, как это мне удалось так легко уговорить ее дать нам коляску. Теперь я думаю, что она просто хотела отдохнуть от тебя. Ты иди туда смотреть на новый зуб, а я поговорю с Молли. Пойми меня правильно, милая Скарлетт, но она готова пообещать все что угодно, только бы я дел тебя куда-нибудь. Своим поведением она никогда не даст тебе забыть, что ты сказала насчет Роберта и его лайковых перчаток. Эту историю будут рассказывать на всех кухнях до самого Маллингара.

Скарлетт была размещена в «той» комнате на первое время. Дядя Дэниэл даже улыбнулся, когда Колум рассказал ему историю с перчатками Роберта. Это замечательное событие было затем всячески приукрашено и в конце концов выросло в целую историю, которую нужно рассказывать отдельно.

С поразительной легкостью приспособилась Скарлетт к двухкомнатному домику дяди Дэниэла. В своей отдельной комнате под крылышком у Кэтлин, которая неустанно наводила чистоту и прекрасно готовила, Скарлетт могла наслаждаться своим отдыхом, что она и делала.

Глава 52

Всю следующую неделю Скарлетт была очень занята и очень счастлива. Никогда она не чувствовала себя так хорошо. Освобожденная от тугой шнуровки и металлической клетки корсета, она впервые за много лет могла быстро двигаться и глубоко дышать. К тому же она относилась к тем женщинам, чья кипучая энергия во время беременности только возрастала, будто в ответ на нужды новой жизни, зарождающейся в ней. Она крепко спала, вставала с петухами, и уже к завтраку у нее был прекрасный аппетит, который не пропадал к ужину.

Колум с удовольствием отправлялся с ней «на поиски приключений» в коляске Молли. Но сначала ему приходилось буквально отбирать ее у новых друзей, которые появлялись на пороге сразу после завтрака, чтобы навестить ее, или позвать к себе посплетничать, или за разъяснением, если пришло письмо из Америки и что-то в нем было непонятно.

Она была знатоком Америки, и ее всегда просили рассказать об этой стране еще и еще. Но при этом она оставалась ирландкой и страдала от того, что недостаточно знала свою родину. Так что существовало многое, чему и надо было научиться.

Безыскусность ирландских женщин обезоруживала ее, они были словно из другого мира, незнакомого, как мир волшебников и чудес, в который все они искренне верили.

Она открыто смеялась над Кэтлин, когда та ставила каждый вечер молоко в чашке и кусок хлеба на тарелочке на тот случай, если кто-то из «маленького народца» будет идти мимо и захочет есть. Когда на следующий день тарелка и чашка оказывались пусты, Скарлетт говорила, что какая-то бродячая кошка воспользовалась добротой Кэтлин. Этот скептицизм Кэтлин нисколько не трогал, и «ужин для феи» стал для Скарлетт самым чудесным воспоминанием о жизни в семействе О'Хара. Другим запоминающимся событием были часы, которые она проводила с бабушкой.

«Эта старушка — крепкий орешек», — с гордостью думала Скарлетт и была уверена, что именно бабушкина кровь помогла ей выжить в самые безнадежные времена. Она часто забегала в маленький домик и, если старая Кэти-Скарлетт не спала и была не прочь поговорить, пристраивалась рядом и просила рассказать историю о том, как папа был маленьким.

Иногда она поддавалась уговорам Колума и забиралась в двуколку, чтобы отправиться покататься. Она за несколько дней научилась не обращать внимания на пронизывающий ветер с запада и постоянные дожди.

В тот день, когда Колум повез ее показать «настоящую Тару», тоже шел дождь. Плащ Скарлетт развевался на ветру, когда она поднималась по неровным каменным ступеням к вершине низкого холма, где жили и правили, любили и ненавидели, пировали и воевали Великие Короли Ирландии и где они были разгромлены.

Это даже не было развалинами. Скарлетт огляделась вокруг, но не увидела ничего, кроме нескольких овец. В сером свете под серым небом шерсть их казалась серой. Удивляясь самой себе, она почувствовала дрожь. Она вспомнила рассказы из своего детства, и это заставило ее улыбнуться.

— Тебе нравится? — спросил Колум.

— Да, по-моему, это прелестно…

— Скарлетт, милая, не надо лгать, и не надо искать прелести здесь, в Таре. Пойдем со мной, — он протянул ей руку.

Они прошли по густой траве через неровную лужайку к заросшим холмам в стороне. Колум взобрался на один из них и остановился.