Читаем Скарлетт полностью

Все засуетились вокруг, забыв про завтрак, и через несколько секунд Скарлетт уже обнаружила подушечку у себя под ногами и чашку чая в руке. Слезы вновь выступили у нее на лице. Слезы слабости и счастья. Было так прекрасно чувствовать заботу о себе, быть любимой. Она сделала маленький глоток и почувствовала себя в тысячу раз лучше.

Она выпила вторую чашку чая, затем третью, съела бутерброд. Она старалась не смотреть на жареную рыбу и картошку. Но никто этого не заметил. Поднялся такой шум, когда дети разбирали книжки и пакеты с ланчем, а потом их выпроводили в школу.

Когда дверь за ними закрылась, Джейми поцеловал Морин в губы, Скарлетт в макушку, Кэтлин в щеку.

— Я ухожу в магазин сейчас, — сказал он, — нужно опустить флаги и выставить на прилавок средство от головной боли, чтобы все страдальцы могли получить его. Празднование — замечательная вещь, но день после празднования — это страшная тяжесть.

Скарлетт опустила голову, чтобы никто не видел ее зардевшегося лица.

— Сейчас ты, Скарлетт, сиди, как сидишь, — приказала Морин. — Кэтлин со мной будет убираться на кухне, потом мы пойдем на рынок, пока вы немного отдохнете. Колум О'Хара, ты тоже оставайся, я не желаю видеть ваших больших ботинок у меня на дороге. А также я хочу, чтобы ты был у меня перед глазами, не так уж много я тебя видела. Если бы это не был день рождения старой Кейти Скарлетт, я бы просила тебя не уезжать так скоро в Ирландию.

— Кейти Скарлетт? — переспросила Скарлетт.

Морин выронила намыленную тряпку.

— И никто даже не подумал сказать вам? Вашей бабушке, в честь которой вы названы, исполнится сто лет в следующем месяце.

— И она до сих пор остра на язык. О'Хара могут гордиться ею, — добавил Колум.

— Я буду дома на праздник, — сказала Кэтлин.

Она светилась счастьем.

— Как бы я хотела поехать, — сказала Скарлетт. — Папа рассказывал мне столько историй про нее.

— Но ты можешь, Скарлетт, дорогая, и подумай, сколько радости будет для старушки.

Кэтлин и Морин поспешили к Скарлетт, призывая, ободряя, убеждая, пока у Скарлетт не закружилась голова.

«А почему бы и нет?» — спросила она себя.

Когда Ретт приедет за ней, она должна будет уехать обратно в Чарльстон. Почему бы не отложить это? Она ненавидела Чарльстон. Однообразные одежды, нескончаемые приглашения и комитеты, стены вежливости, которые не впускали ее, стены приходящих в упадок домов и разбитых садов, которые отталкивали ее. Она ненавидела, как говорили чарльстонцы — ровные, растянутые гласные, слова и фразы на французском и латыни и Бог знает еще на каких языках. Ее оскорбляло то, что они знали места, в которых она никогда не была, и людей, о которых она никогда не слышала, и книги, которые она никогда не читала. Она ненавидела их общество — приглашения на танцы, и очереди для приема, и негласные правила, которых она не знала; аморальность, которую они принимали, и лицемерие, с которым они осуждали ее за грехи, которых она никогда не совершала.

«Я не хочу носить бесцветную одежду и говорить „да, мадам“ старухам, чей дед по материнской линии был знаменитым чарльстонским героем. Я не хочу проводить каждое воскресное утро, слушая пикировку тетушек. Я не хочу считать бал Святой Сесилии альфой и омегой жизни. Я больше люблю день Святого Патрика».

Скарлетт засмеялась снова.

— Я поеду! — сказала она.

Внезапно она почувствовала себя лучше. Она поднялась, чтобы обнять Морин, и легко перенесла боль в ногах.

Чарльстон может подождать, пока она вернется. Ретт тоже может подождать. Бог знает, что она его ждала достаточно. Почему бы ей не навестить остальную свою родню? Всего-то две недели и один день на прекрасном морском корабле до другой, настоящей Тары. И она немного побудет ирландкой и счастливой перед тем, как снова погрузится в законы Чарльстона.

Ее нежные, израненные ноги задвигались в ритме рила.

Всего через два дня она уже была способна часами танцевать на вечеринке по случаю возвращения Стефена из Бостона. А вскоре после того она уже сидела в открытой коляске с Колумом и Кэтлин и направлялась к докам вдоль набережной Саванны.

Никаких трудностей в приготовлениях не было. Американцам не нужны были паспорта для въезда на британские острова. Не требовалось даже кредитного письма, но Колум настоял на том, чтобы она взяла его у своего банкира.

— На всякий случай, — сказал Колум.

Он не сказал, на какой случай. Скарлетт это мало беспокоило. Она была в предвкушении приключений.

— Ты уверен, что мы не опоздаем на нашу лодку, Колум? — беспокоилась Кэтлин.

— Ты пришел за нами поздно, Джейми, все остальные ушли час назад, чтобы дойти туда пешком.

— Я уверен, я уверен, — утешал Колум. Он подмигнул Скарлетт. — И если я немного опоздал, это не моя вина, видя, что Большой Том Мак Махон собирается скрепить свое обещание насчет епископа стаканом или двумя, я не смог обидеть человека.

— Если мы опоздаем на лодку, я умру, — стонала Кэтлин.