Вырвал в комнате и в ванной датчики. Оторвал от потолка колонки вместе с проводами. Сигнализация смолкла. Кружилась голова. «Сейчас свалюсь, — подумал я, — и больше не встану. Что за чушь…»

И свалился.

Это был второй обморок в моей жизни. Лежа на полу, я вспоминал Йойо и первый обморок. Мы отправились праздновать его день рождения в «Оазис». Только что вышел настоящий суперблокбастер.

Наш самолет разбился далеко за пределами эмирата над каким-то болотом. По болоту шныряли пакостные монстры, с которыми надо было сражаться. Дойдя до финальной битвы, я потерял Йойо из виду. Меня окружили змееголовы волка-мутанта, качавшиеся на длинных шеях, и начали душить. Я стрелял, как ненормальный, но тщетно.

— Выход, — кричал я. — Выход!

Блокбастер не исчезал. Что-то зависло, но никого из сотрудников не было рядом, чтобы помочь мне выбраться из скафандра и снять сдавившие голову Мегапримочки. Фильм продолжался.

Электромет выпал у меня из рук. Я ощущал укусы — удары тока, удар за ударом. И обрел очень важное умение — умение умножать силу тока на количество разрядов и получать неимоверную боль.

Не в силах сорвать с головы Примочки, я закрыл глаза и погрузился в темноту. Мое тело, утратив контроль, грохнулось об пол. Когда анимация закончилась, Йойо заглянул в мою кабину, и они с сотрудником «Оазиса» обнаружили меня лежащим без движения в луже собственной мочи. Мы никогда больше об этом не вспоминали, но с тех пор каждый раз, входя в игру, я требовал от администратора сперва протестировать команду «Выход».

«Выход» было бы лучшим, что я мог сказать тем вечером, лежа на полу своей залитой комнаты. Но увы, это была не игра. Это была моя жизнь, которая, кажется, вышла у меня из-под контроля. Мне надо было с кем-нибудь поговорить. Но с кем? Отец спал после ночной смены. Да и в любом случае он меня не слушал.

Я постучал в дверь маминой кабинет-кабины. Без ответа. Нажав на дверь в крошечную комнатушку, я позволил себе войти. Мама была погружена в обсуждение какого-то контракта.

— …на встрече же было ясно сказано, что мы пригласим консультанта и…

Она еще ничего не знала. Я решил подождать. Мама продолжила, не обращая на меня никакого внимания.

— Йойо умер, — вставил я в ее разговор.

Она быстро обернулась и затрясла головой:

— Не сейчас.

Я развернулся к выходу.

— Из твоей комнаты жутко пищит. Выключи! Это раздражает, — донеслось мне вслед, и я вышел, не говоря ни слова.

Спустившись к щитку, я отключил сигнализацию двумя мощными пинками по панели.

Пора была отправляться к «Восточной гавани». Где-то там, в потайных коридорах над кафе, были люди, с которыми я мог поговорить, если не хотел свихнуться окончательно.

По словам уже покойного Номоса, в двенадцать должно было что-то произойти. Что-то, о чем я не знал, но Арне Бергман знал наверняка. Вряд ли существовал кто-то еще, кто знал о планах «Ультрасети» и с кем я мог связаться, даже будучи в сомнениях, что Арне доверит мне хоть малую толику того, что знает. Попробовать стоило.

Йойо умер.

Половина меня.

ЛАВОЧКА ЗАКРЫТА

Томас встретил меня у другого конца лестницы. Я начинал проникаться симпатией к этому добродушному старику.

— Ты как раз вовремя, чтобы попрощаться.

— Попрощаться с кем?

Томас ничего не ответил, отвернувшись и освещая нам путь фонариком. С завесой непостижимой тайны, окутывавшей каждое движение книгочеев, я тоже уже смирился.

Узнать комнату было невозможно. Вокруг накрытого стола сидело и стояло около тридцати человек. Видимо, каждый принес что-то свое. Я передал Томасу шоколадные торты. Официант в «Гавани», который на этот раз встретил меня выспавшимся, брать их отказался и сразу отослал меня в туалет.

Горели свечи. От них в комнате становилось уютнее. Ни наставницы, ни Фанни я на первый взгляд не обнаружил. А жаль. Фанни мне действительно не хватало. Она бы положила свою ладонь на мою. Пусть даже просто из жалости. Она же знала, как много Йойо для меня значил.

Мой взгляд упал на Арне, что-то громко обсуждавшего с двумя парнями приблизительно моего возраста. Я ощутил укол чего-то близкого к ревности. Никто меня не замечал. Все были заняты разговором. Разумеется, реальным. И разумеется, я был там единственный… не волосатый.

— Что-то непохоже, чтобы ты пришел повеселиться, — посмотрел мне в глаза Томас.

Я промолчал, и он все понял.

— Пойдем-ка со мной, — сказал он, беря меня под локоть и направляясь к какой-то двери. Я был ему безмерно благодарен. Я не хотел не только веселиться, но и видеть всю эту толпу народа. Единственное, что привело меня сюда сегодня вечером, — это необходимость узнать хоть что-то про двенадцать часов. Ну и помириться все-таки с Фанни, конечно.

Томас ввел меня в полутемную комнату, где можно было побыть одному, и аккуратно прикрыл дверь. Из-за стены доносились голоса празднующих. Я сделал глубокий вдох, ожидая чего-то.

Дверь приоткрылась, но я не обернулся. На плечо легла чья-то рука. Фанни?..

— Мне очень, очень жаль, — произнес знакомый голос. — Он был тебе дорог.

Арне. Это тоже хорошо.

— Пару часов назад появилось первое сообщение в «Ультраньюс».

— И что они говорят?