Читаем Сканеры полностью

На потолке распахнулось отверстие люка. Встав на унитаз, я схватился руками за нижние ступени лестницы. Забравшись наконец наверх, я столкнулся с мужчиной с короткими седыми волосами и косматой бородой, который протягивал мне руку.

— Я Томас. Мы уже знакомы, — произнес он.

Вряд ли он имел в виду что-то другое, нежели подвал под «Малышкой Кью». Время, в котором было слишком много букв. И слишком много нравоучений. Урок грамотной пропаганды. Следовательно, вот он — писатель. По всей вероятности, подумал я, он испытывает ко мне доверие. Судя по тому, что он решил мне показаться при свете. Мысль не слишком-то приятная. Я сюда все же не затем явился, чтобы пройти наконец посвящение.

Мы шли по длинному коридору, от которого то и дело отходили боковые проходы. Открывались бесконечные металлические двери. Казалось, будто мы давно прошли сквозь стену и теперь петляем от одного бетонного блока к другому. Мои ноги ощущали, как пол под нами постепенно уходит куда-то вниз. Я и Томас уходили глубоко внутрь зоны С.

Томас шел впереди, освещая нам путь фонариком. Мы остановились перед дверью, ключа от которой у него не оказалось. Скорее всего, если прижать к заржавелой дверной раме палец, ничего бы не произошло.

Под ручкой обнаружилась кнопка звонка. Томас надавил на нее, и раздался звон. Длинный и три коротких. Пауза. Три длинных и один короткий. Дзы-ы-ы-ын — дзы-ы-ы-ын — дзы-ы-ы-ын — дзын. Как в старой доброй классике.

Дверь открылась. Мы вошли в комнату без окон, в центре которой стоял тяжелый деревянный стол. По бокам тянулись такие же деревянные скамьи.

— Добро пожаловать! Вот здесь раньше и находился сам лагерь.

— Какой лагерь? — спросил я. По всей видимости, тайное хранилище для того, из чего потом Арне Бергман собрал электронную бомбу.

— Скоро сам догадаешься.

Вот как же меня бесили эти «Ничего-не-скажу-скоро-сам-все-поймешь-мальчик»!

Томас протянул мне чашку горячей воды, в которую бросил кофе-таблетку. Я пригубил и недоуменно на него уставился.

— Без кофеина, — пояснил тот.

— Бергман здесь? — спросил я.

— Если хочешь, еще есть эспрессо.

Я опустил голову и сделал глубокий вдох. Они меня разыгрывали. Однозначно. Ну или это у них такая своеобразная проверка на прочность.

Наконец в комнату вошел Арне. Он попытался обнять меня, но я вовремя отстранился.

— Я не хочу быть пособником твоей организации. Не желаю иметь ничего общего с террористами. Этот теракт просто перехо…

— Это не мы, — прервал меня Арне.

— Что значит — не вы?

— Кажется, я тебе уже говорил, что следует больше думать собственными мозгами и меньше верить тому, что показывают по Примочкам.

— При чем тут это?

— «Ультрасеть» все давным-давно подготовила сама.

— Да-да, разумеется.

— Видел ролик, на котором сгорает Мильнер?

— Смеешься? Все его видели. Вы же сами взяли на себя ответственность.

— Ничего мы не брали. Это все сфабриковано твоим же концерном. Так же, как сфабрикован и сам теракт.

— Ты совсем свихнулся, — ответил я и задержал дыхание. — Все вы тут свихнулись.

— Это не мы такие — это жизнь такая, — пожал плечами Арне.

Я ничего не ответил.

— «Ультрасеть» готова пойти на все, чтобы достигнуть своей главной цели, — продолжал он. — А для этого им нужно, чтобы кто-то им противостоял.

Что-то я совсем перестал понимать, к чему они клонят. Якобы «Ультрасеть» сама себе прислала ролик, в котором своего же хозяина выставила жертвой. И представляет все так, что получила его от «Гильдии». И, что, разумеется, еще более оправданно, они сами же взорвали бомбу, чтобы уничтожить свою же собственную технику. Если я чему-то и противостоял, так это теориям мирового заговора, построенным на мании преследования. Как следствие, я противостоял политике Арне.

— И что же это за великая цель? — поинтересовался я.

— Очень просто. Больше информации — больше контроля — больше власти.

Для моих ушей как-то чересчур декларативно. Ну да ладно. Да, допустим, правовое положение граждан на время чрезвычайного положения ухудшилось. Однако это разумные меры, введенные для того, чтобы поймать преступников. Что с этого может иметь «Ультрасеть»? Бергман хочет дать мне понять, что они с Управзоной заодно? Думаю, гораздо лучше у него получается дать мне понять, что бедная моя наставница вместе с Фанни верят этому книжному червю и его порожденным острым бредом россказням.

Однако Арне на этом останавливаться не собирался.

— Правительство объявило нас в розыск и собирается упрятать за решетку. Почему, как ты думаешь?

— Ну, наверное, потому что вы террористы и потому что совершили электронный теракт?

— Молодец, мальчик, выучил новости наизусть, — ответил он, и я впервые почувствовал злость в его голосе.

— Ну а какую версию собираешься предложить мне ты? — не выдержал я.

— «Ультрасеть» достигнет своей цели, упрятав всех, кто хоть в чем-либо ей противоречит, за решетку. Нет критики — нет и проблем. Никто больше не заподозрит, что что-то не так. У них будут развязаны руки.