«Наверное, Олег – педант. Звучит ужасно неприятно, но это так. Именно благодаря своему педантизму он смог добиться высокого положения, именно с его помощью, как ни смешно, убедил меня обратить на него внимание и даже предположить, что я смогу его полюбить. Смогу ли? Я понимаю, что только этот мужчина даст мне шанс выбраться из этого болота, но я боюсь. Допустим, сейчас я приму это в высшей степени правильное решение, позволю ему любить меня, пестовать мой талант. Ведь не зря говорят, что в любви один любит, а другой – позволяет себя любить... А что, если, продавшись за возможность внешнего успеха и благополучия, я потеряю что-то очень важное? Что, если и в нашем болоте живет пресловутый принц: неуспешный, небогатый, некрасивый, совершенно незаметный? Живет и ждет, что я увижу его когда-нибудь за всеми этими налипшими масками, увижу и пойму, что слава, признание, безбедное существование, „каменная стена“ Олег – от дьявола? От дьявола тщеславия, стяжательства, продажности? А настоящее проходит мимо незамеченным. Я боюсь. Я теряю себя и ничего не могу поделать. Олег мягко просит, чтобы я быстрее приняла решение. Лучше бы он кричал, ругался, требовал, ставил условия, угрожал. Мне было бы проще сказать ему, что я его не люблю».

Я не наемник. И занимаюсь этим делом не только за деньги, которые платит мне Олег. Даже сейчас, когда Ольга, как видится всем, выглядит вполне благополучной и умиротворенной, я понимаю, что оставлять ее пока еще рано. Она приняла решение жить с человеком, которого не любит? Нормальное решение. Испокон веков многие женщины сознательно идут на эту сделку с самой собой, и, если они рассчитали правильно, редко жалеют об этом. Олег – прекрасный друг и интересный мужчина, их не ждет спорное испытание «раем в шалаше», он, без сомнения, любит и уважает Ольгу. Все рассчитано верно. При условии, что она действительно спокойно и трезво приняла это решение. А если то, что с ней случилось, было попыткой спасти свою душу? Что, если это решение далось ей слишком большой ценой?

Глава 19

– Оля, здравствуйте!

Олег вплотную был занят сдачей дел его преемнику, невеста его шла на поправку, поэтому теперь он мог себе позволить проводить в клинике только вечерние часы. Катерина Ивановна наконец-то смогла позволить себе съездить на заброшенную из-за болезни дочери дачу, отец вернулся к своему любимому дивану и шлепанцам. В палате девушки никто не сидел, и это было мне на руку.

– Здравствуйте. Если не ошибаюсь, вас зовут Полина?

– Не ошибаетесь. Олег очень беспокоится, не нужно ли вам чего-нибудь. Он очень предан вам, Ольга.

– Я знаю, – привычно ответила она. – Спасибо, ничего не нужно. На фрукты уже смотреть не могу, от витаминов скоро прыщи появятся. Единственное, чего я бы хотела, вы все равно не сможете мне предоставить.

– Возможность работать?

– А вы догадливы. Знаете, так хочется попробовать голос, – пожаловалась она. – Спазма уже нет, тембр сохранился, но петь в полную силу в больнице нельзя, а я так хочу узнать, смогу ли я работать так, как раньше!

– Я слышала, что настоящий мастер на сцене испытывает наслаждение, сравнимое с наркотическим опьянением.

– Не пробовала, не знаю, – улыбнулась Ольга. – Я имею в виду наркотики. Но сцена затягивает. Стоит попробовать раз, и жизнь без нее уже никогда не будет полноценной, даже если ты выступал в сельской самодеятельности.

Я нащупала тему, на которую Ольга могла говорить бесконечно. Она забыла, что я для нее – практически чужой человек, излагала свои мысли легко и непринужденно. Мне даже не было нужды подавать реплики. Казалось, она давно хотела излить кому-нибудь душу, но рядом не было собеседника, которому было бы все это интересно. Я терпеливо слушала, тем более что все, что она говорила, казалось мне действительно интересным.