Читаем Скала эдельвейсов полностью

«Это был не Олег, он не мог написать мне ТАКОЕ. Эти слова... эти гадости... почему он не захотел расстаться по-человечески? Я никогда ни в чем не упрекнула бы его, не стала плакать, удерживать. Другая девушка. Откуда у него другая девушка? Может, она из тех, которые становятся твоими в первый же вечер? Может быть. Но ведь и я не томила его долго, поняв, что люблю, не посчитала нужным требовать штампа в паспорте. Жаль, что не смогла удержать эмоции и слезы при Вовочке, он хороший человек, но совершенно не умеет скрывать свои чувства, теперь при встрече смотрит на меня как на брошенную дворнягу. А я даже Лике не показала это письмо. Мне кажется, что я грязная. И окружающие смотрят на меня с чувством брезгливости».

«Лика прилетела красная, глазищи в пол-лица: „Это правда? Он тебя бросил?“ Как быстро разлетаются дурные вести! Интересно, это Вовочка проболтался или Олег не удержался? В комнату заглянула мама: „О чем вы, девочки?“ Пришлось все рассказать, смягчив, естественно, текст письма. Лика просто бурлила эмоциями: „Я давно подозревала, что он такой, только не говорила тебе. Надеюсь, ты теперь даже не захочешь с ним разговаривать? Разве можно простить такое? Ничего, мы тебе нового найдем, порядочного, у папы директор сосисочного цеха неженатый пропадает“. Лика немного рассмешила меня этим сосисочным женихом. Хорошая она, хоть и суматошная».

Судя по записям дневника, Лика не просто «веселила» Ольгу, но и рассказала ей несколько нелицеприятных фактов, обличающих ее бывшего жениха. Оказывается, она точно знала, что фонограммы подменил Олег. После концерта Лика нашла звукооператора, прижала его к стенке, и тот рассказал, что видел, как Олег ставил другой диск. Лика назвала имя парнишки и предложила подруге встретиться, чтобы из его уст услышать всю правду о злодее, но Ольга отказалась. После письма, которое прислал ей «нежный» возлюбленный, она уже ничему не удивлялась.

«Значит, это месть за мой отказ принять его поддержку. Но почему? Он же знал, что я люблю его, просто я не хотела терять свою независимость. Ему трудно было подождать, когда я встану на ноги и стану равной ему? Он обязательно хотел, чтобы я всю нашу дальнейшую жизнь чувствовала себя обязанной?»