– Вы что, хотите, чтобы я в воровстве и подлоге признался? Да у меня же репутация! Да меня потом ни в одно место не возьмут!

– А бедную девушку возьмут? – отпарировала Люся. – Звони!

– А, забирайте! – Мельник достал из кармана портмоне и зашелестел купюрами. – Специально с собой таскаю, чтобы жена не нашла. И в казино сегодня повезло.

Я вышла из тени и молча забрала у него все портмоне. Он отнял у Ольги больше, чем деньги, так что пусть не жадничает.

– Имя, – напомнила я.

– Да, кто тебе велел эту пакость состроить-то? – вспомнила Люся. – Я лучше его поймаю и татушку сделаю.

– Шлейко, – с пионерской готовностью отрапортовал Мельник, – директор мясокомбината.

Вот это номер! А как же Олег? Зачем отцу лучшей Ольгиной подруги понадобилось так жестоко наказывать девушку? А дело-то еще более запутанное, чем казалось. Вася завязал Мельнику глаза – тот достаточно протрезвел, чтобы запомнить дорогу и найти забытое кладбище. Мои приятели взяли его под руки и повели к машине. Мы отвезли администратора на хорошее расстояние, открыли дверцу, Вася придал ему ускорение мягким пинком. Я расплатилась с бомжами, довезла их до кладбища, поблагодарила.

– Да что уж там, – замялся Вася, – это вам спасибо. Люся всегда мечтала в театре выступать, а тут – такая возможность. Это еще мы платить вам должны.

Дома я пересчитала деньги: три тысячи евро, пара тысяч рублей, доллары. Небедно живут у нас администраторы ночных клубов! Или действительно всю заначку при себе держит, чтобы жена не отняла? Впрочем, задумываться об этом не было никакого желания, меня больше интересовал новый враг Ольги – директор мясокомбината Шлейко.

Глава 7

Наверное, сегодняшнюю вылазку можно было назвать безрезультатной: я искала надежные доказательства вины Олега, а нашла нового недруга Ольги. Мне очень хотелось продолжить чтение дневника девушки, но глаза слипались от усталости, пришлось отложить до утра. Надеюсь, утром мысли в моей голове немного улягутся, и я смогу придумать более или менее логичное обоснование ненависти, питаемой директором мясокомбината к певице из джаз-клуба.

Утром я первым делом сделала копию с диктофонной записи, убрав предварительно некоторые фрагменты, и отправила ее директору клуба: раз он так радеет за чистоту рук своих сотрудников, пусть сам с ними и разбирается. Если он человек порядочный, эта запись позволит ему восстановить справедливость и принести извинения хотя бы родителям Ольги, если не самой девушке.

Судьба Ольги волновала меня все больше и больше, эфемерный образ незнакомой мне девушки постепенно становился живым и реальным, и внезапно мне очень захотелось познакомиться с ней ближе: так ли она невзрачна, как считает сама и как говорят окружающие? То, что она не наивная простушка, а барышня тонкая и понимающая, было ясно из дневника. Решено, сегодня иду в больницу, а пока почитаю записи. Для экономии времени я решила просмотреть только те страницы, где упоминалось имя Олега. Интересно, как выглядят их отношения, с точки зрения Ольги?

* * *

Из дневника Ольги Камышиной:

«Я ощущаю себя пронырливой девицей из провинции, „хапнувшей богатенького Буратино“. Как он не понимает, что просто воспользоваться его связями, его деньгами, его помощью для меня унизительно? Я всегда считала, что талант, если он настоящий, не нуждается в активной поддержке и прямом спонсировании. Люди, занимающиеся шоу-бизнесом, прекрасно понимают, окупятся ли вложения, затраченные на нового исполнителя, или нет, так зачем им заниматься бездарью? Поэтому я хочу, чтобы меня послушал опытный продюсер. Послушал и сказал прямо, стоит ли мне заниматься этим дальше или остановиться на карьере учительницы музыки. А Олег смеется и называет меня наивной дурочкой. А я не наивная! Если я приму от него помощь, то уже не смогу избавиться от зависимости и всегда буду ощущать себя дешевой содержанкой».

Вот какие мы, значит! И словечками бросаемся из репертуара девятнадцатого века, и гордость у нас какая-то нездешняя, нерасчетливая и совсем несовременная. Неудивительно, что Олег ее бросил, современные мужчины не привыкли к подобным церемониям и щепетильности. Читаем дальше!