Читаем Скайт Уорнер полностью

Скайт не спеша пережевывал «зеленые бобы», сильно отдающие высококачественным этилированным бензином. Уорнеру стало понятно, почему Альфред Трочинни — владелец концерна по производству продуктов быстрого приготовления — является самым богатым человеком в Галактике. Как единственный сын нефтяного магната Пабло Цетрабиблоса, Альфред не знал проблем с получением сырья, из которого делались «зеленый горошек» и «зеленые бобы».

Чувство голода начало несколько притупляться. Теперь Скайт Уорнер мог лучше познакомиться с людьми, присутствовавшими в подсобном помещении гаража.

— Грен Уэсли и Пол Хакинс, — кивнул Рэй Клод в сторону сидящих прямо перед Скайтом двух парней в промасленных комбинезонах, — механики с транспортной ракеты «Ласточка». Лучшие техники во всей Галактике, каких я только знаю! Пусть у меня отсохнет селезенка, если это не так!

Коренастый здоровяк, который передал тарелку с бобами Скайту Уорнеру, недовольно скривил лицо. Его коротко стриженную голову покрывали коричневые точки от брызг машинного масла, а под ногтями въелась черная грязь.

— Самым лучшим был Орин, капитан, — пробурчал Уэсли, обращаясь к Рэю. Он отпихнул в сторону тарелку и сделал большой глоток пива из банки.

— Точно, — согласился с напарником второй механик — пожилой сухопарый человек с бледным морщинистым лицом. — Этот малый мог с завязанными глазами разобрать фотонный ускоритель, а потом вновь собрать его. Помню, как-то раз я даже проспорил ему пятьдесят кредитов.

— Мог бы сразу отдать полтинник Орину, — угрюмо пробормотал Грен.

В этот момент компакт-диск доиграл до конца, и проигрыватель замолк. Хакинс, сидевший ближе всех к музыкальному центру, поднялся из-за стола и вставил новый диск. Помещение вновь заполнили звуки «Бешеной Игуаны». Теперь Патрик Дженгерс исполнял песню «Отправь прошлое к черту!».

— Еще совсем недавно, приятель, я был капитаном и владельцем «Ласточки», — сказал Рэй Клод, тяжело вздохнув. — Чуть меньше года тому назад мы всей командой сидели в баре космодрома планеты Дилли-Пат-12[52] и пили «за горячие двигатели». Наш транспорт только что закончил погрузку, приняв в трюмы пятьсот тонн концентрированной пасты для шариковых авторучек. Утром «Ласточка» должна была покинуть Пояс Астероидов и взять курс к Эминисте. Там как раз открывался конгресс ученых-экологов «За чистый космос». А когда вместе собираются много умных парней, без споров, болтовни и писанины дело не обходится. Мы считали, что сможем хорошо подзаработать, выгодно сбыв пасту. Кто ж знал, что этот злосчастный рейс окажется столь роковым для большинства из нас?

— Не стоило отправляться в космос с покойником на борту, капитан, — недовольно заметил Грен, — более скверную примету и придумать трудно.

— Мы должны были достойно похоронить Орина!

— Для этой цели существуют сотрудники агентства «Светлая память»[53].

— Парень, — Рэй Клод одним глотком осушил банку с пивом, — Орин являлся членом команды. Он родился в космосе, всю свою жизнь провел среди звезд, работал бок о бок с нами, деля опасности и лишения. Такие люди заслуживают того, чтобы в последний путь их проводили друзья, а не канцелярские клерки — крысы, думающие только о том, как заработать побольше денег на чужом горе.

— Все равно, капитан, очень плохая примета вылетать в путь, имея на корабле мертвое тело. Пусть даже это останки твоего друга и достойного человека.

— Может статься, ты и прав, Грен. Все равно сейчас уже ничего не исправить.

— Орин был родным братом Уэсли, — шепнул Скайту Пол Хакинс, — за день до вылета бедняга погиб. Лопнул трубопровод охлаждения реактора, и парня обварила струя пара под давлением в сто атмосфер. С тех пор Грен стал крайне раздражительным. Он начал верить в разные приметы и прочую чертовщину. Но, Скайт, ты не обращай на это внимания. Уэсли хороший товарищ и отлично знает свою работу.

— А что скажешь, капитан, о том злополучном инциденте у стыковочного пирса?! — воскликнул Грен.

— Это когда мы только стартовали?

— Тогда наш звездолет чуть было не столкнулся с буксирным ботом! Целых две недобрые приметы в день старта! Да если бы сам дьявол хотел погрозить нам когтем, он не мог придумать лучшего предупреждения!

— Видишь, Скайт Уорнер, как складывались обстоятельства, — продолжал капитан Клод, — но, пусть я ослепну, мы не могли тянуть с вылетом. Сроки поджимали. Экологический конгресс на Эменисте открывался совсем скоро. Опоздание к началу являлось бы равнозначным полному разорению.

— Ты прав, Рэй, — ответил Скайт, — судьба не предоставила вам выбора.

Конечно, Скайта Уорнера мало интересовали события на борту «Ласточки», предшествующие выходу грузовой ракеты в последний рейс. Скайт поддерживал разговор из вежливости, чтобы не выглядеть неблагодарным в ответ на угощение и гостеприимство сидящих рядом людей. За многолетнюю практику Уорнеру приходилось стартовать и в более неблагоприятных условиях, например, когда половина экипажа была вусмерть пьяна.