Читаем Скайт Уорнер полностью

Кофеварка, стоявшая на столе капитана, загудела, и на индикаторной панели зажглась зеленая лампочка, показывающая, что кофе готов. Хэнк потянулся, разминая уставшую от долгого сидения за столом спину, и подставил в специальное углубление в кофеварке фарфоровую чашечку с розовым амурчиком, нарисованным на боку, — подарок жены. Рядом с кофеваркой на столе капитана стояли большой старомодный телефонный аппарат из черного эбонита и фотография самого Хэнка в окружении жены и двух дочерей. Фотография была сделана лет десять назад, когда Хэнк был еще лейтенантом.

Поставив чашку с кофе перед собой, капитан выдвинул верхний левый ящик стола, где рядом с потертой кобурой, в которой лежал его табельный бластер, стояло множество маленьких баночек. В этих баночках находились различные приправы, которые Хэнк любил добавлять в приготовляемый им кофе. Названия на баночках не всегда совпадали с их содержимым, но это мало волновало капитана. Ему был важен сам процесс.

Неожиданно в дверь кабинета раздался стук. Хэнк поставил на стол чашку, которую он уже держал в руках, и раздраженно посмотрел на стеклянную матовую дверь своего кабинета. За дверью был виден темный, размытый силуэт сгорбившегося в ожидании человека с орлиным профилем.

— Войдите, Оверкилл! — отрывисто бросил Хэнк. Дверь растворилась, и на пороге появился заместитель Хэнка лейтенант Брюс Оверкилл.

— Не оторвал от дела, шеф? — спросил лейтенант. — Если заняты, зайду попозже.

Оверкилл, как только оказался в кабинете своего начальника, увидел на столе капитана чашку с кофе. А лейтенант прекрасно знал, что опасно появляться в кабинете своего патрона, когда он варит этот напиток.

— Проходи, Брюс, проходи. Я уже закончил писать этот долбаный отчет.

Оверкилл удовлетворенно отметил, что его шеф находится в хорошем расположении духа, и, закрыв за собой дверь, уверенно развалился в кресле, стоящем перед столом капитана.

Брюс Оверкилл был лет на десять младше своего начальника. Это был розовощекий, упитанный здоровяк, считающий себя непревзойденным мастером остроумия и шуток. Обычно он имел привычку сидеть, закинув свои ноги в неизменных, до блеска начищенных, остроносых полуботинках на стол, но в кабинете шефа Брюс не допускал подобных вольностей. Поэтому он просто развалился в кресле, закинув ногу за ногу.

— Кофе хочешь? — спросил Хэнк своего помощника. Брюс не хотел кофе. За сегодняшний вечер он уже выпил пять чашек из кофейного автомата, и его тошнило только от одного запаха этого напитка, но лейтенант знал, что когда шеф предлагает выпить с ним кофе, то отказываться лучше не стоит. Ведь каждый хороший полицейский постоянно пьет этот напиток. А Брюс Оверкилл считал себя хорошим полицейским, и он действительно был хорошим полицейским. Иначе он просто не дослужился бы до лейтенантских погон.

— С удовольствием, шеф, — бодро ответил Брюс и кончиком пальца почесал свой горбатый нос.

— Сейчас ты попробуешь мой новый рецепт приготовления, — говорил капитан, наливая чашку лейтенанту. — Рецепт мне прислал старейший член клуба «Кофейных гурманов» Омар Ха Эм, — говоря это, Хэнк всыпал в чашку кофе щепотку порошка из баночки, которую хранил в самом дальнем углу своего стола.

Благодаря действию приправы коричневый напиток приобрел фиолетово-чернильный оттенок, от одного вида которого у лейтенанта предательски заурчало в животе.

Капитан насыпал лейтенанту две ложечки сахара и сам стал размешивать его маленькой серебряной ложечкой, улыбаясь и кивками головы приободряя Брюса, смотря при этом ему прямо в глаза. У капитана Хэнка была одна чудная особенность: когда он помешивал сахар, то окунал кончик своего среднего пальца в чашку. Капитан в быту был консерватором и не признавал шариковых ручек, предпочитая старые перьевые, отчего его средний палец был всегда перепачкан чернилами.

— Ну как? — самодовольно откидываясь на спинку своего кресла и скрещивая руки на груди, спросил Хэнк, когда лейтенант сделал первый осторожный глоток.

Кофе имел кислый привкус и вонял рыбой.

— Восхитительно! — изобразив на лице восторг, воскликнул Оверкилл, стараясь не смотреть в чашку, где расплывалось жирное, с радужными разводами пятно от пальца капитана. — Какой тонкий вкус!

— Это оттого, что я заваривал его на настое корней сельдерея, — радостно сообщил капитан Хэнк.

Лейтенант Оверкилл подумал, что хорошо бы арестовать этого Омара Ха Эм и посадить в тюрьму лет на десять, чтобы он не смог сочинять своих дурацких рецептов.

— Никогда не пил ничего подобного, — сказал Брюс сидящему перед ним шефу.

Здесь лейтенант не соврал. Подобной гадости он действительно никогда не пил в своей жизни. То пойло, что продавалось в кофейных автоматах, наставленных по всему управлению благодаря стараниям капитана, казалось по сравнению с тем, что сейчас пил Оверкилл, райским напитком.

— Я рад, что тебе понравился мой кофе, Брюс, — довольно произнес капитан.

— Мы установили личность того парня, шеф, — сказал лейтенант, делая еще один маленький глоток, чтобы не обидеть своего шефа, и как бы невзначай отставил чашку на край стола.

— Говори, Брюс.