Читаем Сироты Цаво полностью

Однажды к нам в гости заехал Ян Парке, один из смотрителей охотничьих угодий на побережье. Выйдя из машины, он осторожно вынул из нее крохотного поросенка кистеухой свиньи, и тот, постукивая копытцами, засеменил вслед за ним. Таким мы впервые увидели Пиглета. Ян почесал ему животик, кабанчик опрокинулся на спину с таким смешным выражением блаженства на мордочке, что я была просто в восторге. Когда Ян спросил нас, не хотели бы мы взять поросенка себе, мы с удовольствием согласились. Правда, я была несколько удивлена той поспешностью, с которой он передал нам своего воспитанника, но Пиглет был настолько очарователен, что я быстро отбросила всякие сомнения.

Ростом Пиглет был с новорожденного домашнего поросенка, его туловище покрывали редкие длинные волосы с продольными черными и коричневыми полосами; он имел красивую гривку и в таком наряде выглядел настолько привлекательно, насколько вообще может показаться красивым поросенок. Он быстро привык к своему новому окружению и повсюду сопровождал нас, постукивая копытцами, опустив пятачок до земли и не отрывая своих маленьких блестящих глазок от наших каблуков.

Вечером мы потратили много труда, приготавливая Пиглету удобное ложе в комнате, где мы гладили белье, однако, как только его заперли, он немедленно разразился пронзительным визгом, прерываемым хрюканьем в те моменты, когда набирал в легкие воздух. Полагая, что кабанчик скоро успокоится, мы решили сперва не обращать внимания на его визг, но примерно через час стало ясно, что спать нам не придется, ибо Пиглет и не собирался замолкать. Пришлось допустить его в спальню, и он с довольным хрюканьем улегся под кровать.

Как раз в это время мы собирались отправиться с друзьями в экспедицию в район рек Цаво и Ати, и нам ничего не оставалось, как взять Пиглета с собой. Дэвид приготовил ему ложе в заднем отделении нашего «ленд-ровера», и мы отправились, сопровождаемые грузовиком с лагерным оборудованием. На протяжении первого перегона Пиглет не издал ни единого звука, и мы уже решили, что, как это ни удивительно, но ведет он себя непривычно хорошо. Причина скоро стала ясна — его просто ужасно укачало со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мы остановились, и, пока Дэвид отпаивал кабанчика водой, я сделала все, что в моих силах, чтобы вычистить и вымыть машину. Когда мы, наконец, отправились дальше, Пиглет занимал почетное место на переднем сиденье рядом с Дэвидом и чувствовал себя намного лучше. Дальше наше путешествие протекало спокойно до тех пор, пока мы не подъехали к переезду через железную дорогу у реки Цаво. Здесь выяснилось, что железнодорожники сняли мостки через путь. Другой дороги в эту часть парка не было, и мы решили сделать временный переезд, набрав камней и сложив их эстакадой по обеим сторонам пути. «Лендровер» легко перевалил на другую сторону. Однако расстояние между передними и задними колесами грузовика оказалось значительно большим, а сделанные нами откосы недостаточно длинными, чтобы он мог преодолеть насыпь и пути. Передние колеса прошли, по потом сразу же раздался скрежещущий звук, и грузовик прочно застрял на рельсах.

Дело оборачивалось плохо, и хотя движение по линии было малоинтенсивным, никто не мог сказать точно, когда должен пройти следующий поезд. Дэвид спешно поднял заднюю ось на домкрате, а мы судорожно подбрасывали под колеса камни. Но каждый раз, как только грузовик трогался, камни летели во все стороны, а сам он оставался на месте. После первой неудачи мы закрепили на «лендровере» буксирный трос, вновь подложили под колеса камни и затаили дыхание, когда Дэвид включил лебедку. Снова полетели камни, «лендровер» с включенным на передние колеса приводом задрожал и стал подаваться назад. Мы были близки к панике. Пот лил ручьями по лицу Дэвида, и он снова и снова поднимал грузовик на домкрате, пытаясь оттащить его в безопасное место. К нашему ужасу, мы увидели бегущего железнодорожника, который криком предупреждал нас о том, что приближается поезд. Мне стало почему-то казаться, что все это происходит в каком-то страшном сне или не с нами. Однако вскоре мы услышали шум приближающегося поезда, хотя еще и не могли его видеть из-за поворота.