Читаем Сиротка полностью

Арман не понимал, при чем здесь это письмо. Шарлотта и Эдмон с беспокойством вслушивались в разговор старших, сидя на крыльце и не осмеливаясь ни шевельнуться, ни заговорить.

— Может, муж и прав: мы зря беспокоимся, — добавила Элизабет. — Валь-Жальбер велик, и никто не знает поселок лучше, чем Мимин. А что, если она уже вернулась к вам, Лора?

— Если бы она вернулась, Мирей пришла бы сказать нам об этом. Она терзается не меньше нашего.

Молодая женщина закрыла лицо руками. Случилось самое страшное, чего она боялась многие месяцы. Теперь дочь знает правду о позорных страницах ее жизни. Лора была в этом уверена, и у нее кровь стыла в жилах от страха.

«Моя дорогая девочка страдает по моей вине! Должно быть, проклинает меня, ненавидит. Господи, как все плохо! Ну зачем Бетти нужно было вмешиваться?..»

Пол завибрировал под тяжелой поступью хозяина дома. Жозеф вошел и откашлялся.

— Не стоит так изводить себя, Лора, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Что на самом деле случилось? Арман сказал, что Мимин получила какое-то письмо.

— Жо, сейчас самое важное — это найти девочку, — оборвала его Элизабет. — Она расстроилась, но причина касается только Эрмин, Лоры и меня.

— А, снова ваши женские секреты, — пробормотал недовольно рабочий. — Я как раз хотел вам сказать, что Эрмин поднялась к плотине. Я тоже разволновался, когда прибежал Арман. Вышел на площадь перед фабрикой и по привычке посмотрел на водопад. Солнце стояло в зените. И я увидел девичью фигурку в светло-синем платье. Я не первый день знаю нашу Эрмин, она часто взбирается наверх, чтобы полюбоваться озером и пейзажем…

Лора не стала дожидаться окончания рассказа — она выскочила из дома и побежала вверх по улице Сен-Жорж. Перед универсальным магазином собралась группа жителей поселка.

— Вы нашли Эрмин? — спросил у Лоры один из мужчин.

— Да! — ответила она. — Все в порядке!

Она не хотела ни помощи, ни сопровождающих. Сердце билось как сумасшедшее. Единственное, о чем она думала, — как найти свою дочь и открыть ей тайну, которая многие годы тяжким грузом лежала у нее на сердце. Лора знала, что каждая минута теперь для нее бесценна. Она пересекла площадь перед фабрикой и стала искать глазами тропинку, ведущую к плотине.

«Я умру, если она вычеркнет меня из своей жизни, умру!» — повторяла она про себя.

Как и дочь, Лора была неподходящим образом одета и обута для длительного перехода по неровной, ощетинившейся корешками и кустами местности. На ней было легкое, чуть укороченное платье с матросским воротником, на ногах — сандалии. Не успела она проделать и половину пути, как чулки были порваны, на икре краснела царапина, на одной из сандалий порвался ремешок. Однако желание поскорее найти дочь было так велико, что Лора ничего этого не замечала. Она чувствовала себя готовой много миль бежать через лес, если понадобится.

— Эрмин! — позвала она. Ни среди деревьев, ни в зарослях кустарника, ни у плотины она не увидела девичьей фигурки в костюме лавандового цвета.

Лора подождала ответа — не более пары секунд, которых оказалось достаточно, чтобы перевести дыхание. Внезапно на расстоянии трех футов от себя она увидела жакет дочери.

«Значит, Жозеф не ошибся, она здесь проходила», — сказала она себе, продолжая карабкаться вверх.

Спрятавшись за густым кустом, Эрмин следила за передвижениями матери. Девушка передумала умирать. Постояв какое-то время на самом краю обрыва, она отошла подальше, легла на землю и погрузилась в размышления. Будучи пламенной католичкой, Эрмин считала самоубийство проявлением трусости, поступком, заслуживающим Божьего порицания. Она призвала на помощь всю свою храбрость и волю.

«У меня нет права убить себя, — подумала она. — Слишком многие умирают, хотя любят жизнь, невзирая на свои страдания, болезни и нищету. Это был бы тягчайший грех. Несчастная мадам Аглая угасла в страшных муках, Тошан погиб в пламени…»

Лора позвала снова, но на этот раз ее голос прозвучал пронзительно, в нем слышался страх. Эрмин выжидала, не зная, как ей поступить. У нее еще было время убежать туда, где березы и лиственницы могли надежно укрыть ее от глаз матери. Но, исполненная ненависти и гнева, она вдруг ощутила острое желание встретиться с ней лицом к лицу, наказать виновную, осыпать оскорблениями, а потом нанести решающий удар.

— С сегодняшнего дня больше никогда я не назову тебя мамой, больше никогда ты меня не увидишь! — сквозь стиснутые зубы пробормотала она. — Я отказываюсь от тебя, я больше не люблю тебя!

Эрмин приготовилась к противостоянию. И все-таки в глубине души она еще надеялась услышать опровержение. Когда Лора оказалась в нескольких шагах от ее укрытия, с растерянным взглядом, растрепанная, с искаженным от страха лицом, девушка выскочила из-за куста и встала перед ней.

— О, дорогая! Спасибо, Господи! Спасибо! — пробормотала ее мать.

— Не подходи ко мне, — пригрозила девушка. — Как ты меня нашла?