Читаем Сирены полностью

Дайна взглянула в широко раскрытые глаза Криса и, почувствовав, как напряглось его тело, разжала руки как раз вовремя. Внезапно прогнувшись, он сел и отвернулся от нее. Его вырвало только что выпитой жидкостью. Несколько мгновений все его тело сотрясалось от конвульсий, затем спазмы в желудке поутихли, и Дайна помогла ему лечь на спину.

Она протянула руку к телефону.

– Я вызову врача.

Однако ей даже не удалось поднять трубку: пальцы Криса сжали ее запястье с поразительной, учитывая его состояние, силой.

– Нет, – испуганно прошептал он. – Ни в коем случае.

– Тогда кому-нибудь из группы. Разве Силка не приехал вместе с тобой?

– Не звони Никому.

– Крис, что с тобой случилось? Его глаза тупо уставились на нее.

– Не знаю.

Дайна встряхнула его за плечи.

– Нет, знаешь, черт побери! – Вытащив пластиковый пакет, она сунула его под нос Крису. – Что это такое?

Он отвернулся. Его костлявая грудь тяжело вздымалась, и пот снова выступил у него по всему телу. Он что-то невнятно промямлил.

– Что? Что ты сказал? – она завопила так громко, что он вздрогнул.

– Знаю, – проскрежетал он сквозь зубы наконец. – Героин. Должно быть плохого качества. – Его мускулы напряглись, и Дайна подумала, что его вырвет еще раз. – Действительно, очень плохого. Не знаю. Со мной такого никогда не случалось. – Он сжал кулаки так, что суставы побелели. Ей чудилось, что она видит, как судорожно сокращается его сердце под мертвенно-бледной кожей на груди. – Надо сделать что-то... – Его глаза сошлись у переносицы от боли. – Все как в тумане...

– Что ты...

Крис прогнулся вверх. Его губы разъехались, обнажив крепко стиснутые зубы. Он напоминал скелет, в котором внезапно проснулась жизнь.

– Ударь меня. Ударь меня. Дайна, – сумел он-таки выдавить из себя. – Ты... ты должна.

Он рухнул на постель, и она тут же прижала ухо к его груди. Ничего. Ни единого удара.

– Боже! – воскликнула Дайна. Она забралась на кровать с ногами и уселась на Криса верхом. Подняв правую руку, она сжала кулак и со всей силой, на какую только была способна, опустила его на груди Криса, стараясь вдохнуть жизнь в его угасающее сердце. Она насчитала пять слабых ответных толчков и повторила операцию, скрипя зубами от невероятного усилия. Выдержала паузу, затем ударила в третий раз. Ей казалось, что она бьет мертвое тело.

Наклонившись к его груди, она прислушалась. Ничего.

– Давай, черт тебя побери! Не умирай сейчас, у меня на руках! – Она приподнялась и ударила его еще и еще. – Пот градом катился по ее лицу, щипал глаза и печально капал на неестественно белую кожу Криса. Кровать ритмично и громко скрипела в такт ее ударам, точно они занимались любовью.

– Давай, давай, давай... Крис... не надо... давай, ну же!.. – Она повторяла так без конца, умоляя его не умирать, и в то же самое время, подхлестывая себя, не давая себе сдаться, остановиться, прежде чем исчезнет последняя надежда. Однако, по мере того, как секунды складывались в минуты, и эти минуты накапливались, остатки надежды покидали ее сердце. Наконец она заметила, что плачет во весь голос, не прекращая своих усилий оживить его. Она возненавидела себя с той же силой, с какой ненавидела его, за то, что он поступал с ней так безрассудно, заставив ее притащиться к нему бог знает куда в четыре утра лишь для того, чтобы упорхнуть от нее в никуда, подобно умирающей птице.

– Черт тебя побери! – заорала она. – Проснись! И он проснулся. Чудесным, непостижимым образом его веки затрепетали, точно он пробуждался ото сна, и сквозь пелену слез, застилавшую ей глаза, Дайна увидела, что он смотрит на нее. В тот же миг она почувствовала, как вдруг высоко поднялась его грудь, стараясь насытиться кислородом.

Остановившись, она заплакала еще громче.

– О, Крис... О, Крис. Я думала, что ты уже умер, негодяй!

Он моргнул, открыл рот, затем закрыл его и тихо промолвил.

– Я думаю, так оно и было. Правда. Дайна... не останавливайся теперь...

– Что?

– Тебе нельзя останавливаться. Ты должна продолжать... пока не будешь уверена, что я снова не отк... отключусь. – Его веки задрожали, словно ему лишь ценой огромных усилий удавалось оставаться в сознании. – Теперь нельзя... нельзя позволить мне умереть... еще раз, Дайна... Я больше... не проснусь... никогда...

Застонав, она подняла вновь и обрушила на его грудь стиснутые кулаки. Дрожь пробежала по его телу от этого двойного удара, и Дайна в ужасе вскрикнула. Однако она ударила его вновь, и на сей раз глаза Криса распахнулись. Он не мог говорить, но продолжал смотреть на нее нежным, бесконечно любящим взглядом, пока она раз за разом опускала кулаки на его грудь. И Дайна, видя этот взгляд, чувствовала, знала, что для нее сейчас самое главное на свете не дать ему угаснуть. Она понимала, что это единственная ниточка, соединяющая Криса с жизнью, и что, глядя на нее, он будет продолжать сопротивляться, не сдастся без борьбы.