Читаем Сирены полностью

только закат... ночь... и новый рассвет.

Найджел повернулся к Крису.

– Этот придурок опять несет бог знает что. Он опять наглотался всякой дряни.

– Я знаю, что говорю, – возразил Найл. – Ты просто не в состоянии понять. Внутри себя я могу делать все, что мне заблагорассудится. Некому говорить мне: «Найл, сделай это», или «Найл, тебе следует поступить так». Я слушаю только себя одного.

– Ха! – Найджел крякнул. – Конечно. В студии ты превращаешься просто в еще один шнур, который инженер включает в пульт, во время турне ты видишь перед собой залы, набитые толпами зрителей, прыгающих, орущих, швыряющих на сцену, что попало. И когда ты, стоя в свете прожекторов, говоришь им: сделай то или это, они, черт возьми, делают. Скажи им, чтобы они пошли и утопились в море, и они пойдут. Пойдут!

– Хм. Ты думаешь об одном, а я – о другом. – Найл поднял голову и мечтательно улыбнулся. – Тебе бы следовало носить ботфорты.

Найджел застыл на месте.

– Что ты сказал, черномазый? Найл повернулся к Дайне.

– В прежние времена все было по-другому. Я говорю о шестидесятых. Потому-то я и поехал в Лондон. – В его глазах застыла мягкая грусть. – Теперь куда ни кинь, повсюду одно и то же. Невозможно уехать достаточно далеко от этого дерьма.

– Послушай ты, ублюдок!.. – Найджел прыгнул вперед и схватил Найла за ворот рубашки. Тот, словно ожидавший это нападение, чуть отклонился в сторону, просовывая ладони в промежуток между руками Найджела. Высвободившись без малейшего усилия, Найл шагнул вперед и ударил Найджела коленом в живот. Согнувшись пополам, клавишник «Хартбитс» рухнул на пол.

Найл посмотрел на него сверху вниз.

– В следующий раз, – сказал он все тем же сонным голосом, – держи язык за зубами, ты понял?

Найджел кое-как поднялся, сжимая кулаки, но Крис успел вклиниться между ними.

– Довольно, – заявил он. – Перестань дразнить его. Уже скоро наш выход. Ну же!

Найджел злобно смотрел поверх плеча Криса.

– Я хочу, чтобы он убрался отсюда!

– Он мой друг тоже. Эй! – Он встряхнул Найджела. – Эй, приятель, я говорю с тобой! Расслабься!

Найл, казалось, оставался совершенно безучастным к происходящему.

– Я не имел в виду ничего плохого, – сказал он. – Совершенно ничего.

Крис выпустил Найджела, и они оба вновь занялись своими костюмами. Крис натянул на себя ослепительно белые атласные штаны и снял с крючка ярко-красную атласную рубашку. Найджел застегивал молнию на черных штанах в обтяжку. Он уже успел облачиться в черную майку, поверх которой собирался надеть черную куртку.

Дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и в комнату ввалились Ян и Ролли со своими девицами. Сценическое одеяние Ролли состояло из белой майки с названием группы поперек груди и белых джинсов. Ян был одет в темный костюм и белую шелковую рубашку.

Снаружи из-за закрытой двери доносились голоса и стук подошв о бетонный пол. Эти звуки казались призрачным эхом иного мира. В самой комнате было очень тихо. Дайне почудилось, что она слышит шум дыхания всех присутствовавших, похожий на шорох листвы в кронах деревьев. Несмотря на кондиционеры воздух казался горячим и липким из-за напряжения, которое ощущали все, за исключением Тай. Добыв один косяк и прикурив прямо от него другой, она вдыхала и выдыхала дым с равномерными паузами, словно в соответствии с ритмом таинственной мантры, которую твердила про себя.

Единственным звуком, нарушавшим тишину в комнате, было потрескивание медленно таящего льда в ящике с кока-колой. Потом Ролли внезапно простонал: «О, черт!» – и бросился бегом в душ. Рыжеволосая девушка последовала за ним. Пока его рвало, никто из присутствовавших не проронил ни слова. Комната постепенно наполнялась сладковатым дымом марихуаны, выдыхаемым Тай. Ее нога болталась взад-вперед; точно маятник метронома. – С ним это всегда случается в первый вечер, – сказал Крис, не обращаясь ни к кому в отдельности, он наматывал шелковую ленту на кисть правой руки. – Можно подумать, что за столько лет это вошло у него в привычку.

Все терпеливо ждали, пока Ролли выйдет из ванной, словно отряд «коммандос», дожидающийся, когда их мужественный, но больной товарищ вернется в строй.

Стоявший возле Дайны чуть в стороне от остальных, Найл принялся выщелкивать пальцами сложный ритм. Его волосы блестели от пота, а голова покачивалась на длинной, лебединой шее в такт музыке, игравшей у него в голове.

Из туалета донесся шум спускаемой воды. Затем приглушенный женский голос, бормочущий что-то успокоительное.

Входная дверь распахнулась, и Силка просунул внутрь голову и массивные плечи.

– Пора, – сказал он еле слышно. Никто не шелохнулся. Силка поочередно оглядел всех, кто был в комнате и уставился на вход в душ. Наконец оттуда появился Ролли. Рыжеволосая девушка шла рядом и на ходу вытирала ему волосы полотенцем. Силка отступил назад в коридор, придерживая дверь.