Читаем Сирены полностью

Странное спокойствие вдруг снизошло на него, и он наконец-то расслабился.

– Почти не приходится сомневаться в том, – заявил он, – что тот, кто убил вашу подругу непосредственно связан с группой.

Внезапно ей показалось, что она ослышалась.

– Группой? – повторила она. – Какой группой?

– "Хартбитс".

При этих словах кровь бросилась в голову Дайны, и она почувствовала головокружение. Она больше не могла сидеть здесь и молча внимать словам Бонстила.

– Давайте уедем отсюда, – охрипшим голосом сказала она вставая.

Не говоря ни слова, Бонстил, не дожидаясь счета, залез в карман и, вынув оттуда несколько банкнот, положил их на стол.

Океан казался темным. Длинные серые с красноватым отливом воды лениво катились по поверхности. «Где они, волны, спешащие наперегонки к скалистому берегу, высокие белые барашки пены, грохот и эхо прибоя? – с тоской подумала Дайна. – За три тысячи миль отсюда на такой далекой Атлантике». Она пожалела теперь, что не может поехать в Нью-Йорк вместе с Рубенсом. Однако это была чисто деловая поездка, и Дайна понимала, почему он не мог взять ее с собой. Тем не менее на уик-энд съемок не намечалось, и можно было отправиться куда-нибудь еще.

Бонстил первым нарушил молчание, однако заговорил он вовсе не об убийстве Мэгги. Дайна несколько раз пыталась повернуть разговор к этой теме, но лейтенант упорно не желал уступать.

– Я родился в Сан-Франциско, – говорил он, ведя спутницу вдоль Пасифик Палисайд. – Поэтому я часто думаю о море. – Они спустились на пляж Санта-Моника, миновав по пути группу любителей кататься на «скейтах» и коньках.

– Переехав сюда, я похоже превратился в белую ворону в своей семье. Мои родственники поразительно узколобы, когда речь заходит о подобных вещах. Они сочли мой переезд предательством.

– Почему вы переехали?

– Я приехал вслед за женщиной. – Они шагали по темному песку, направляясь к передвижному знаку, отмечавшему самую высокую точку прилива. – Я встретил ее на вечеринке в «Президио» и мгновенно влюбился. – Бонстил засунул руки в карманы, и Дайна тут же вспомнила позу, которую он принял в момент их первой встречи. – Разумеется, я ее ничуть не заинтересовал. Сама она жила здесь и, когда она вернулась домой, я полетел вслед за ней.

– Ну и что дальше?

– Я преследовал ее до тех пор, пока не уломал ее, и она не вышла за меня замуж.

Вдалеке, на самом горизонте маячил черный силуэт судна. Дайна сколько не прищуривала глаза, не могла разобрать в сумерках, принадлежал ли он танкеру или киту, выскочившему на поверхность.

– Теперь, – продолжал Бонстил, – я жду не дождусь, когда нас разведут. Она – владелица «Ньюмакс» в Беверли Хиллз, – добавил он, точно этот факт мог объяснить Дайне, почему Бонстил хочет избавиться от жены.

Он издал резкий короткий смешок.

– Теперь ты знаешь, что я не врал, говоря, будто состою на содержании.

Дайна неожиданно для себя открыла в характере Бонстила черту, существование которой несколько дней назад показалось бы ей невозможным. Лейтенант в эти мгновения походил на маленького мальчика, пытаясь скрыть под маской яростного желания расстаться с женой свою любовь к ней. Дайна, однако, видела в этом не проявление слабости, но скорее ценное качество, сближающее ее с Бонстилом. Она не хотела торопить его, зная, что ей предстоит узнать еще многое относительно того, что случилось с Мэгги. Однако причастность к делу кого-то из «Хартбитс»? «Невероятно, – думала она. – Он наверняка ошибается».

– Это не имеет значения, – сказала она и в ту же секунду поняла, что совершила ошибку. Он резко повернул голову.

– Значение? – переспросил он. – Конечно, это имеет значение. Именно поэтому мы и разводимся. – Сонная волна медленно подкралась к их ногам и откатилась назад, еле слышно журча. Бонстил устремил взгляд вдаль туда, где у самой линии горизонта в небе плыл самолет. Голубые огни на его крыльях мигали в сгущающейся темноте, точно подавая какие-то сигналы. – Когда-то мне казалось, что у меня есть достаточно серьезное основание, чтобы жениться на ней. Возможно, она напоминала мне кого-то или что-то, чего у меня никогда не было. Но, – он сделал паузу и опять повернулся к Дайне, – имелась и другая причина. Не знаю почему, но мне кажется, если я открою ее тебе, то ты поймешь меня.

Окраины, похожие на городские, мелькали за окнами их машины связкой разноцветных ленточек. Перешептывание пальм лишь изредка прерывалось истерически тяжелой и агрессивной музыки, доносившейся из попадавшихся навстречу автомобилей.

Дома сменились украшенными орнаментами фасадами зданий банков и вереницей стоянок подержанных машин, многочисленные развевающиеся вымпела над которыми казались выцветшими в резком свете фонарей. Улицы были необычно безлюдны. Бонстил свернул на бульвар Сансет, и их глазам открылся тихий, пустой Strip, протянувшийся стрелой между гигантскими афишами, рекламировавшими новый фильм Роберта Редфорда и последний альбом Донны Саммер. На завтра здесь было намечено проведение съемок какой-то картины. Никогда еще огромный Лос-Анджелес не казался Дайне таким плоским и двумерным, как в эти минуты.