Читаем Сирены полностью

Последовал плавный переход к припеву.

Я сижу на проводах,

Как маленькая птичка,

Ожидая звука выстрела,

Который свалит меня.

Я сижу на проводах,

Не в силах шевельнуться,

Ожидая звука выстрела,

Который свалит меня...

Последовал короткий инструментальный переход, соло на электрогитаре, потом припев повторялся вновь и вновь, пока музыка не затихла вдали.

— Крис? — повторила Дайна. Она вошла в спальню и почти сразу же споткнулась о груду одежды, набросанной на полу в беспорядке, и упала.

Выругавшись, она поднялась на ноги. Высокий предмет возле ближней стороны кровати оказался торшером. Дайна включила его.

— О, Крис! Ярко вспыхнувшая лампочка озарила светом убогую длинную и узкую комнату из разряда тех, что кажутся старыми, даже будучи новыми. Теперь ее состояние можно было охарактеризовать как безнадежное. На исцарапанной крышке деревянной тумбочки стоял кассетный магнитофон, наполовину закрывавший овальное зеркало на стене. Единственное грязное закопченное окно выходило в переулок, такой узенький, что человек не смог бы уместиться на тротуаре. Глухая кирпичная кладка здания напротив находилась так близко, что загораживала весь свет, и вне зависимости от времени суток, в комнате всегда царил полумрак.

Тяжелая металлическая кровать, занимавшая большую часть помещения, была привинчена к полу. Покрывало и верхняя простыня скомканные и перекрученные в ногах, свешивались на ковер, за долгие годы своего существования изрядно облысевший. Угадать его первоначальный цвет было невозможно.

Из приоткрытой двери ванной доносилось дребезжание допотопных труб. В углах комнаты, куда не достигал свет, что-то слабо двигалось.

— Крис, — еле выдохнула Дайна.

Он лежал на кровати совсем голый и весь мокрый от пота. Его длинные влажные волосы спутались. Он отрастил небольшую бороду, и возможно поэтому его лицо выглядело ужасно исхудалым. Впрочем, может быть тому виной был омерзительный, резкий свет лампы. Глаза Криса казались огромными, чуть ли не выпученными. Черно-синие круги, ярко обрисовывавшиеся вокруг глазниц, производили впечатление грима, наложенного Крисом для исполнения дикой пляски смерти краснокожих.

По его лицу тянулись полоски грязи и пота, а кожа на теле была такой белой, точно его только что изваляли в грязи.

— Крис, Крис... — Сердце Дайны разрывалось на части.

Забравшись на кровать, она вначале ощутила тошнотворный запах, а затем увидела остатки рвотной массы, засохшей слева от подушки на простыне. Дайна положила скользкую голову Криса себе на колени и отвела с его взмокшего лба прилипшие пряди волос.

В течение невыносимо долгой, ужасной минуты, показавшейся ей целой вечностью, она думала, что он просто не в состоянии узнать ее. Однако, на самом деле ему просто было трудно сосредоточиться. Его вздувшиеся, словно после длительной титанической борьбы, мускулы походили на узловатые, перекрученные наросты на стволе дерева. Создавалось впечатление, что в его теле нет ни грамма жира, лишь мышцы и кости.

Крис попытался пошевелить потрескавшимися, шершавыми губами, но ему это плохо удавалось. Дайна, вскочив, кинулась в ванную принести ему стакан воды.

Там повсюду были разбросаны влажные и вонючие полотенца. На узкой стеклянной полке над раковиной, белая эмаль которой за долгие годы стала зеленоватой в коричневую крапинку, стояли в беспорядке, перемешавшись между собой, словно игрушечные солдатики после окончания боевых действий, флаконы с женской и мужской косметикой.

Дайне удалось обнаружить всего один весьма грязный стакан, ненадежно стоявший на самом краю раковины. Она сполоснула его, наполнила холодной водой и развернулась, собираясь вернуться в комнату, как вдруг услышала хруст под своей подошвой. Отбросив ногой полотенце, она увидела шприц и пластиковый пакет, надорванный с уголка. Ей не нужно было спрашивать у кого бы то ни было, что именно содержалось в этом пакетике, но она все же зачем-то, подобрав с пола, сунула его себе в карман.

Вначале Крису было трудно пить, но не оставалось никаких сомнений, что его организм чудовищно обезвожен. Придерживая его влажную голову и следя за судорожными движениями кадыка, Дайна недоумевала, как это могло случиться с ним за столь короткое время. Почему он вообще очутился здесь? «Прячусь, Дайна, — продолжал звучать у нее в голове его заплетающийся голос, раздающийся из телефонной трубки. — Я здесь инког...» Инкогнито. Но почему?

— Дайна...

Только открыв глаза, она сообразила, что просидела некоторое время, закрыв их.

— Я здесь, Крис.

— Ты пришла. — Он говорил пронзительным тенором, и было очевидно, что ему трудно произносить даже короткие фразы.