Читаем Сирены полностью

Доктор Гейст серьезно посмотрел на нее сквозь линзы своих очков. Он вмиг приобрел важный и самоуверенный вид.

— Мисс Уитней, — произнес он, стараясь говорить как можно громче, — вы серьезно больны.

Она почувствовала, как ее желудок сжался, но все-таки сумела сказать.

— Что вы имеете в виду? У меня уже три года не было даже простуды.

Тонкие губы врача слегка вывернулись наружу, изобразив то, что он по-видимому считал улыбкой божества.

— Сейчас речь не идет о вашем теле, мисс Уитней, а о вашем рассудке. Человеческий мозг — странная, очень сложная система, и, как правило, субъективные ощущения вводят людей в заблуждение. Только при помощи объективного обследования может быть поставлен верный диагноз. — Он крутил указательным пальцем левой руки, зажав его в ладони правой, пока не хрустнул сустав. — Вы — неуравновешены. Грубо говоря, у вас развился психоз. — Он нависал над ней, внезапно став похожим на огромного медведя, хотя до этого момента он не казался Дайне чересчур большим. — Эти постоянные побеги из дому являются вашей попыткой отрицания реальности.

Дайна решила, что доктор Гейст должно быть окончательно спятил, и попыталась проскользнуть мимо него к двери.

Однако он с легкостью остановил ее, и его толстые пальцы с такой силой впились в бицепсы Дайны, что она невольно вскрикнула.

— Мне ужасно жаль, — его голос звучал совершенно искренне, — но мы вряд ли можем ожидать, что вы согласитесь с таким диагнозом, не так ли? Ведь в конечном счете недостаток беспристрастности не позволяет вам вынести правильное суждение. — Он легонько встряхнул девушку, точно стараясь таким образом вернуть ее на путь истинный. — Болезнь глубоко укоренилась в вас, мисс Уитней. Поэтому вы должны научиться доверять нам. Мы знаем, что вам нужно. — Последняя мысль показалась ему до того забавной, что он сдавленно хихикнул, издав звук густой и липкий, словно патока. Звук, преследовавший Дайну многие годы, после того, как она вышла оттуда.

Доктор Гейст обнял ее, но в этом движении не было ни капли тепла или нежности, и Дайна уже не в первый раз удивилась тому, какую суровую подготовку должны пройти эти врачи, чтобы начисто отсечь себя от остального человечества. «Неужели они, — спрашивала она себя, — столь же бесконечно, невероятно холодны и в своей личной жизни? Неужели они ложатся в постель к своим женам с тем же бесчувственным презрением? Гладят по головке сыновей и дочерей с тем же вымуштрованным безразличием? Может ли какая-нибудь трагедия в личной жизни заставить их пролить хоть слезинку?» Дайне казалось, что не может. Однако в ее душе не было и следа жалости по отношению к доктору Гейсту или его семье. Живя со свиньей, нельзя не замараться. Нет, она испытывала лишь гнев, горевший в ее сердце как холодное пламя и вместе с ним враждебность, глухой стеной отгородившую ее от всякой связи с доктором. «Я не сдамся, — повторяла она про себя, как заклинание. — Чтобы ни случилось, я не сдамся ему».

— Главное, ни о чем не беспокойтесь, — продолжал говорить доктор Гейст своим самым мягким тоном. — Вы очень счастливая девушка, потому что попали в надежные руки. Нам известен самый быстрый метод исцеления. Вы и глазом моргнуть не успеете, как будете в полном порядке, а?

— Я чувствую себя в полном порядке сейчас, — ответила она, но доктор Гейст помахал пальцем у нее перед носом.

— Очень скоро, — сказал он, — вы поймете, в чем дело.

— Я хочу знать, — осведомилась Дайна, что вы собираетесь сделать со мной.

— Вы что-нибудь слышали об инсулиновой шоковой терапии? — поинтересовался доктор Гейст. Его лицо, казалось, мерцало в резком верхнем свете. — Я вижу, что нет. Неважно. Так даже лучше. Видите ли, процесс очень прост. Инсулин, вводимый пациенту в кровь огромными дозами, вызывает шок и бессознательное состояние. В этом нет ничего страшного, уверяю вас. Это значит лишь то, что мы временно побеждаем ваше сознание. Ну а пока оно, э-э, спит, мы можем вызвать на поверхность подсознание, где собственно и скрывается ваша проблема. — «Где скрываются твои проблемы», — подумала про себя Дайна. — Вы сообщаете нам, в чем состоят ваши проблемы, и в промежутках между сеансами лечения инсулином групповая терапия разрешает их.

— Завтра я отведу вас в лечебный кабинет лично, чтобы вы, э-э, акклиматизировались в непривычном окружении. Некоторые, гм, сопутствующие обстоятельства могут показаться на первый взгляд пугающими.

— Знает ли моя мать что-нибудь обо всем этом?

— Мисс Уитней, — произнес доктор Гейст медленно и членораздельно, словно объясняя что-то очень простое непонятливому ребенку, — именно ваша мать пришла ко мне за советом относительно вашего, э-э, состояния.

— Состояния? — воскликнула Дайна. — Я не знаю ничего ни о каком состоянии.

— Разумеется, — доктор Гейст улыбнулся с видом человека, полностью уверенного в себе.

— Вы сумасшедший идиот, — когда это не подействовало, она добавила, — я хочу увидеться с ней.

Улыбка не сходила с его лица, широкая и лучезарная — именно такая, какой его обучали.