Читаем Сирены полностью

— Мы нашли целый склад наркотиков в доме Криса: кокаин, героин низкой очистки. — Он заметил выражение, появившееся в глазах у Дайны. — Что касается меня, то я плевать хотел на это. От рок-музыкантов приходится ожидать чего-то подобного. Некоторые из них, — он пожал плечами, — живут исключительно на этой дряни. — Он допил вино из бокала. — Вы бы удивились, узнав, как много может выдержать человеческое тело, прежде чем разрушиться окончательно.

— Это не похоже на Мэгги, — промолвила Дайна. — Конечно, она время от времени баловалась кокаином. — Эта маленькая ложь не могла никому повредить теперь, — Но героин... — Она покачала головой. — Я бы знала об этом.

Бонстил задумчиво постучал вилкой по бокалу, отозвавшемся хрустальным звоном.

— Вы говорите, она не употребляла героин.

— Да, — она заметила особый блеск в его глазах. — О чем вы думаете?

— О заключении медицинской экспертизы. — Он внимательно посмотрел на Дайну. — Мэгги умирала тяжело. Для начала ее накачали героином.

— Накачали? — недоуменно повторила она вслед за Бонстилом. — Вы хотите сказать, что не верите, будто она сама вколола его себе?

— Нет, не верю.

— Слава богу. Однако, вы говорили, что нашли героин в доме.

Он кивнул.

— Я отправил его в лабораторию на анализ. Выяснилось, что это порошок отборного качества.

Что-то в его словах заставило Дайну насторожиться опять.

— А что написано в заключении эксперта? Бонстил вздохнул.

— В дряни, вколотой в тело Мэгги Макдонелл, содержался стрихнин.

— Горячая доза, — слова сорвались с губ Дайны, прежде чем она успела подумать.

— Так, так, так. — Он склонил голову набок. — Позвольте узнать, в какой мерзкой книжонке вы почерпнули подобное выражение?

Дайна немного перевела дух, услышав из его уст это ошибочное предположение. Бонстил, между тем, продолжал.

— В обычном случае вы были бы правы. Однако в Мэгги впрыснули дьявольскую смесь, даже еще пострашней, чем просто «горячая доза». Дело в том, что содержание стрихнина в порошке было недостаточным для мгновенной смерти. Некоторое время ей... пришлось помучиться. — Он накрыл ладонь Дайны своею. — Мне жаль. — Эти слова прозвучали точно так же, как несколько минут назад, когда она произнесла их, обращаясь к Бонстилу.

— Боже милостивый, — выдохнула она. — Я ничего не понимаю.

Бонстил по-прежнему не выпускал ее руку.

— Кто-то впрыснул ей дозу, а потом изнасиловал и безжалостно избил.

— Изнасиловал? — Дайне показалось, что кровь застыла у нее в жилах. Она дрожала. — Откуда вы знаете?

— Я думаю, что нет необходимости...

— Зато я так не думаю! — яростно перебила она его. Она впилась в него глазами. — Теперь я должна узнать все до конца.

Бонстил несколько секунд молча смотрел на нее, затем покорно кивнул.

— В самом кратком изложении это можно выразить так: медицинская экспертиза обнаружила следы крови и спермы во влагалище и прямой кишке.

— О, боже мой, — она вздрогнула.

Бонстил крепко сжимал ее ладонь, точно стараясь влить в тело Дайны часть собственной силы. Наступило молчание, в котором внезапно раздался бой изящных старинных французских часов, стоявших на серванте из красного дерева в футляре из золота и стекла. Когда они перестали звонить, Бонстил тихо произнес:

— Это еще не все.

Дайна безжизненно взглянула на него.

— Еще не все? Еще не все? — хрипло проговорила она. — Что может быть еще?

— Статистика утверждает, что более девяносто процентов раскрытых убийств совершают люди, близко знавшие погибшего: члены семьи, близкие друзья или соседи. То есть те, у кого имелись серьезные личные мотивы для совершения преступления.

— Однако в случае с Мэгги я даже представить себе не могу, кто бы мог желать ее смерти.

Бонстил на мгновение зажмурил глаза и еще сильнее сжал ладонь Дайны. Когда он открыл глаза, его лицо было смертельно бледным.

— Я сказал вам, что есть еще кое-что, — прошептал он, — Знали ли вы, что ваша подруга находилась на третьем месяце беременности?

Некоторое время Дайна невидящими глазами смотрела на Бонстила. Перед ее взором вновь предстала исковерканная масса из костей, мяса, порванной кожи, в глубине которой скрывался... Наконец, ее губы задрожали, и Бонстил, из всех сил напрягая слух, услышал:

— Боже мой, Мэгги, во что ты впуталась?

— Вы действительно готовы пройти через все это? Его глаз не было видно в полумраке, и Дайна поймала себя на мысли о том, что без их помощи невозможно понять его настроения. Она еще раз отметила про себя поразительное умение скрывать свои чувства. Но тем не менее, он все же плакал, слушая запись Сары, играющей Моцарта, на кассете, проделавшей путь в девять тысяч миль.

Дайна молча вглядывалась в неподвижную фигуру Бонстила. Вначале, услышав какой именно помощи он ждет от нее, она колебалась. Но в тот момент она все еще пребывала в шоке от его рассказа. Теперь, успокоившись, она приняла решение.