Читаем Сёгун полностью

Оми следил за Торанагой почти невидящим взглядом, ненависть захватила его. «Наш господин сошел с ума, – думал он. – Как можно быть таким глупым? У нас сто тысяч людей, мушкетный полк и еще пятьдесят тысяч вокруг Осаки! „Малиновое небо“ в миллион раз лучше, чем позорная смерть в одиночку!»

Его рука сжала рукоятку меча, и на одно безумное мгновение он представил, как бросается вперед, чтобы отрубить голову Торанаге, протянуть ее регенту Дзатаки и таким образом покончить с позорной загадкой. Потом умереть от собственной руки, с почетом, здесь, перед всеми. Для чего ему жить теперь? Кику стала недосягаемой, ее контракт купил Торанага, который предал всех. Прошлой ночью, когда она пела, он весь сгорал, как в огне, угадывая сердцем, что песня предназначалась для него одного. Незатухающее пламя – его и ее. «Чего ждать? Почему не покончить с собой вдвоем? Принять красивую смерть и быть вместе целую вечность. О, как это было бы замечательно! Две души соединятся в тот смертный миг, доказав нашу любовь к жизни. Но сначала уйдет изменник Торанага».

Оми стоило больших усилий отогнать от себя эти страшные мысли.

«Все скверно, – размышлял он. – В моем доме нет мира – только злоба и ссоры. Мидори вечно в слезах. Я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы отомстить Ябу. Не сумел заключить тайную сделку с Дзатаки, вместе с Ябу или без него. Сплошные неудачи. Ничего хорошего. Даже мечи… Когда Мура нашел их, оказалось, что оба клинка изуродованы силами земли. Я не стал даже показывать их Торанаге: он просто бы меня возненавидел. И наконец, эта трусливая, подлая сдача на милость врага!

Похоже, на меня напустили порчу. Уж не Андзин-сан ли? Может быть. Но все потеряно. Ни мести, ни побега, ни Кику, ни будущего – ничего нет. Надо ждать. Смерть – это и будущее, и прошлое, и настоящее. Она будет почетна и проста…»

– Вы отказываетесь? Вы не собираетесь воевать? – проревел Ябу, осознавая, что обречен, как и весь его род.

– Я принимаю приглашение Совета, – ответил Торанага. – Как поступите и вы.

– Я не собираюсь…

Оми вышел из ступора. Ему хватило присутствия духа, чтобы сообразить: он должен прервать Ябу, защитить его от немедленной смерти, которой чреват любой спор с Торанагой. Однако он не раскрыл рта, ликуя: это дар небес, сейчас Ябу погубит себя.

– Вы не сделаете этого? – спросил Торанага.

Душа Ябу возопила, почуяв опасность. Он едва смог выговорить:

– Я… я, конечно, ваши вассалы должны будут подчиниться. Да… если вы так решили, я… я сделаю.

Оми выругался про себя, сохранив бесстрастное выражение лица. Мозг его все еще работал вяло, оглушенный неожиданной капитуляцией Торанаги.

А тот, рассерженный, не оборвал бессвязных, сбивчивых речей Ябу, усугубляя его замешательство и вынуждая просить прощения. Потом презрительно бросил:

– Хорошо. – Он повернулся к Дзатаки и объявил, не ослабляя напора: – Так что, брат, вы можете убрать второй свиток. – Краем глаза он заметил, как исказилось лицо сына, и повернулся к нему. – Нага!

Юноша чуть не выпрыгнул из кожи, но отпустил рукоятку меча.

– Да, отец? – запинаясь, отозвался он.

– Ступай и принеси мои письменные принадлежности! Живо!

Когда Нага отошел достаточно далеко, Торанага вздохнул с облегчением: ему удалось предотвратить нападение на Дзатаки. Теперь он цепко следил за Бунтаро. И Оми. Решив, что эти трое под контролем и не выкинут какой-нибудь глупости, которая вызовет немедленную стычку и большое кровопролитие, он снова обратился к Дзатаки:

– Я сейчас же вручу вам мой письменный ответ на послание Совета регентов. Это подготовит Совет к тому, что я предстану перед ним. – Он понизил голос так, чтобы его слышал один Дзатаки. – В Идзу вам ничто не угрожает, регент. За пределами провинции ваша безопасность не моя забота. Пока моя мать не вырвется из заточения, вы можете не дрожать за свою жизнь. Но только до тех пор. Наша встреча окончена.

– Хорошо. «Я предстану»? – Дзатаки выказывал явное презрение. – Какое лицемерие! Мог ли я подумать, что наступит день, когда Ёси Торанага-но Миновара будет раболепствовать перед Исидо? Вы просто…

– Что важнее, брат, – спросил Торанага, – будущее моего рода или будущее государства?

На долину опустилось уныние. С неба лило, облака висели совсем низко, едва ли не в трехстах футах от земли, полностью закрывая путь к перевалу. Пустошь и подступы к постоялому двору были заполнены толкающимися, хмурыми самураями. Лошади в возбуждении били копытами. Военачальники с излишней грубостью выкрикивали приказания. Метались испуганные носильщики, готовясь идти с выступающей в путь колонной. До наступления темноты оставался час.

Торанага написал цветистое послание и отправил Дзатаки, невзирая на просьбы, которыми донимали его во время тайного совещания Бунтаро, Оми и Ябу. Он молча выслушал их доводы, а потом подвел черту:

– Я не хочу больше говорить. Я выбрал свой путь. Выполняйте приказы!