Читаем Сёгун полностью

Поскольку Тэцуко охотилась столь успешно, Торанага решил позволить ей переварить лакомство и больше в этот день не выпускать. Он вскрыл уже ощипанную пичугу и отдал ее соколу. Когда птица была целиком поглощена, Торанага натянул ей на голову колпачок. Тэцуко продолжала клевать через него. Когда она, насытившись, снова начала охорашиваться, Торанага поднял фазана, положил в мешок и поманил к себе сокольничего, который ждал вместе с загонщиками. Опьяненные успехом, они обсуждали и подсчитывали добычу. Им удалось добыть зайца, пару перепелов и фазана. Торанага отпустил сокольничего и загонщиков в лагерь с ловчими птицами. Телохранители ждали своего господина, укрывшись от ветра.

Теперь он мог опять заняться сыном.

– Ну?

Нага встал на колени около его лошади, поклонился:

– Вы были совершенно правы, господин, насчет меня. Я приношу свои извинения за то, что оскорбил вас.

– А не за то, что дал мне плохой совет?

– Я прошу вас приставить меня к кому-нибудь, кто научит меня не давать вам плохих советов. Я не хотел давать вам плохих советов, никогда.

– Хорошо. Ты будешь проводить часть дня в беседах с Андзин-саном, обучаясь тому, что он знает. Он может быть одним из твоих наставников.

– С ним?

– Да. Это научит тебя дисциплине. И если хоть что-то просочится сквозь камень, который у тебя между ушами, ты узнаешь немало ценного для себя. А может, и для меня. – (Нага угрюмо уставился в землю.) – Я хочу, чтобы ты усвоил все, что он знает о ружьях, пушках и военном снаряжении. Ты будешь моим советником по этой части. И я хочу, чтобы ты стал знающим советником. – (Нага ничего не ответил.) – И я желаю, чтобы ты стал его другом.

– Как я смогу?

– Почему тебе самому не подумать об этом? Почему ты не используешь свою голову?

– Я попытаюсь. Я клянусь, что попытаюсь.

– Этого мало. Я хочу, чтобы ты преуспел. Используй «христианское милосердие». Ты уже должен был разобраться, что это такое, так?

Нага посмотрел на отца сердито:

– Этому невозможно научиться, сколько я ни пытался. Правда! Все, что говорит Цукку-сан, вздор, от которого с души воротит. Христианство для крестьян – не для самурая. Не убий, не возжелай больше одной женщины – и пятьдесят других глупостей. Я тогда послушался вас и теперь послушаюсь – я всегда слушаюсь! Почему вы не позволите мне делать то, что я могу, господин? Я стану христианином, если вы того хотите, но искренне поверить в это дерьмо… прошу прощения за то, что сорвалось у меня с языка. Я стану другом Андзин-сана. Я хочу этого.

– Хорошо. И помни, что он стоит в двадцать тысяч раз дороже меры шелка-сырца, равной его весу, и знает больше, чем ты узнаешь за двадцать жизней. – (Нага, державший себя в руках, послушно кивнул в знак согласия.) – Хорошо. Ты будешь командовать двумя отрядами, Оми-сан – двумя другими, и один, запасной, будет в подчинении у Бунтаро.

– А еще четыре, господин?

– У нас для них не хватает ружей. Это был обманный ход, чтобы сбить с толку Ябу, – признался Торанага, озадачив сына.

– Что?

– Просто предлог для того, чтобы привезти сюда еще тысячу самураев. Они прибудут завтра. С двумя тысячами человек я могу перекрыть подступы к Андзиро и уехать, если потребуется. Так?

– Но Ябу-сан может все-таки… – Нага замолчал, опасаясь ляпнуть что-нибудь сгоряча. – Почему я такой глупый? – спросил он с горечью. – Почему я не могу видеть все, как вы? Или как Судара-сан? Я хочу помочь, быть полезным, а не подводить вас все время.

– Тогда научись терпению, сын мой, и обуздывай свой норов. Скоро придет твое время.

– Да?

Торанаге внезапно надоело вразумлять запальчивого юнца. Он поглядел на небо:

– Пожалуй, я немного посплю.

Нага сразу же расседлал коня, снял с него попону и разложил на земле эту постель самурая. Торанага поблагодарил его и отправил расставить часовых. Удостоверившись, что все сделано правильно, что он в безопасности, Торанага лег и закрыл глаза.

На самом деле он не хотел спать – только спокойно подумать. Он вышел из себя, а это был плохой признак. «Тебе повезло, что это случилось в присутствии одного Наги, который многого не знает. Если бы ты взорвался при Оми или Ябу, они бы сразу поняли, что ты сходишь с ума от беспокойства. И это могло легко толкнуть их на измену. На сей раз тебе повезло. Тэцуко помогла тебе опомниться.

Что за полет! Вспомни, как учил ее. С Нагой нужно обращаться как с соколом. Самые лучшие из них кричат и злятся, как он. С ним одна беда: мальчишку могут втянуть в чужую игру. Его игра – сражения, возможно, внезапная смерть, и скоро этого будет предостаточно».

В душе Торанаги снова поднялось беспокойство. «Что происходит в Осаке? Я сильно ошибся в даймё. Кто примет вызов, а кто отвергнет? Меня предали? Вокруг столько опасностей…