Читаем Синопсис Дарби Исход полностью

Сколько причин могло бы побудить Моисея остаться в том положении, в которое его поместило провидение; причем даже под предлогом, что он в таком случае будет способен принести больше пользы для народа, но это значило бы опереться на силу фараона, вместо того чтобы признать связь между Богом и Его народом. Результатом этого стало бы для последнего облегчение, дарованное миром, но не избавление, совершенное любовью и силой Бога. Моисей мог бы избежать бед, но утратить свою истинную славу; фараон был бы польщен, а его власть над народом Бога была бы признана, Израиль остался бы в плену, завися от фараона вместо признания Бога в драгоценных и даже славных отношениях Его народа с Ним. Кроме того, и сам Бог не был бы тогда прославлен. Вот что случилось бы, если бы Моисей остался в том положении, в котором он оказался благодаря провидению. Все человеческие рассуждения и все рассуждения, связанные с провиденциальными путями, — все это должно было побудить Моисея остаться в его положении, вера заставила его оставить его. Все действительно было бы испорчено, если бы он в нем остался.

Моисей отодвинут на время в сторону, чтобы его служение могло быть всецело подчинено Богу

Итак, Моисей отождествляется с народом Бога. Первые действия, которыми он приближается к своему народу, возможно, носят печать природной активности и осознания силы, которая не была исключительно свыше; однако это является первым проявлением преданности, отмеченной Святым Духом как прекрасный и приятный плод веры. Но необходимо было, чтобы активность Моисея более полно была подчинена Богу и чтобы у нее не было какой-то иной исходной точки, кроме как самого Бога и подчинения Его выраженной воле. В случае с Моисеем мы имеем пример того, как часто действует Господь. Ревность и энергия верности проявили себя, но Бог на время отодвигает орудие в сторону, чтобы служение могло быть зависимым непосредственно и полностью от Него. Что-то похожее мы можем увидеть даже в истории Иисуса (в отношении времени бездействия, охватывающего период с Его первого появления в храме [Лук. 2,46] и до Его открытого служения [Лук. 3,23] [эта фраза есть только во фр. варианте]), за исключением того, что у Него не было ни просчетов, ни ошибок и, следовательно, никакого внешнего руководства через провидение, целью которого было бы избавить Его от них. У Него совершенство внутренних побуждений, вдохновлявших Его, давало Ему постоянное сознание того, кто являлся Его Отцом, и в то же время подчиняло Его воле в обстоятельствах, в которые Он нравственно поместил Его. Но Господь явил себя как Сын, когда Он встретился с учителями в храме [Лук. 2,51], и однако затем был в подчинении у Иосифа и Марии до времени и момента, установленных Богом, будучи одинаково совершенным в обоих этих своих положениях. Моисей, еще робкий в своей верности, боящийся, с одной стороны, той власти, которая придавала ему, возможно неосознанно, некоторую привычку к проявлению энергии (ибо человек боится того, из чего извлекает свою силу) [Исх. 2,15], а с другой стороны, отталкиваемый неверием тех, к кому влекла его любовь и верность [Исх. 2,14] (ибо «они не поняли его» [Деян. 7,25]), убегает в пустыню — прообраз, что касается самого факта, Господа Иисуса, отвергнутого народом, который Он любил.

Различия между Иосифом и Моисеем, как прообразами

Этот образ отличается от образа Иосифа. Иосиф, выйдя из темницы, где он был как преданный смерти, занимает положение Иисуса, взошедшего одесную высшего престола среди язычников, а в конце он обретает своих братьев, от которых был отделен. Его дети служат ему свидетельством благословения, данного ему во время этого отделения. Он называет их Манассией, («...потому что, — говорит он, — Бог дал мне забыть все страдания мои и весь дом отца моего»), и Ефремом («...потому что... Бог сделал меня плодовитым в земле страдания моего»). Моисей же представляет нам Христа, отделенного от своих братьев; и хотя Сепфора может рассматриваться как образ церкви (так же как и жена Иосифа), как невеста отверженного Избавителя во время его отделения от Израиля, однако, что касается сердца и чувств Моисея (которые выражены в именах, которые он дал своим детям), они полностью определяются мыслью о том, что он отделен от Израиля. Его братские чувства, его мысли, его покой, его родина — с его народом; он чужеземец в любом другом месте. Моисей — это образ Иисуса как освободителя Израиля. Он называет своего сына Гирсамом, то есть «чужой там», «...ибо, — говорит он, — я стал пришельцем в земле чужой». Иофор представляет нам язычников, среди которых укрылся Христос со своей славой, когда Он был отвергнут иудеями.

Исход — Глава 3

Бог видит свой народ, дает веру, показывает свою силу и посылает Моисея как князя и освободителя