Читаем Синон полностью

В маленькой гостиной было тепло: в открытом камине трещали березовые поленья. Возможно, они чересчур дымили, но сегодня это не имело никакого значения. То и дело шипели дождевые капли, проникавшие в камин через дымоход. Эрик подошел к магнитофону, поставил Альбиони и отрегулировал звук, а потом сел, положив на колени салфетку. Все трое подняли бокалы и принялись за еду. Йенс сразу одобрительно закивал, набивая рот зеленым луком. Покончив с тем, что было на тарелке, Эрик взял бокал и откинулся в кресле, любуясь Ханной и Йенсом. Они были чем-то вроде семьи. Или нет, они были настоящей семьей. Вальберг со своими огромными руками и всклокоченной рыжей бородой выглядел настоящим обитателем шхер. Сёдерквист по-настоящему любил друга. Он хорошо помнил, что Йенс сделал для них в те страшные дни, когда Ханна болела.

Одно время Эрику казалось, что их дружбе пришел конец. Что Йенс никогда не простит ему того, что он сделал с Ханной. Но она выжила, и сумасшедшее путешествие Сёдерквиста оказалось не напрасным.

Гость поднял бокал и провозгласил тост:

– Как там у Бельмана?[5] «Цветы любви, политые вином…» Я люблю вас, друзья. За вас!

Они чокнулись. Йенс – признанный мастер застольной беседы – перегнулся через стол и посмотрел в глаза Ханне.

– Тема сегодняшнего вечера – любовь. Виктор Гюго говорил, что настоящая любовь – та, что случается вопреки воле влюбленного. Это противоречит точке зрения Аристофана, который полагал, что наши далекие предки имели по четыре руки и столько же ног, а потом каждого из них разделили надвое, и с тех самых пор люди обречены на поиски своей второй половины. Мы ищем недостающую часть самих себя. Сартр считал, что подлинная любовь мимолетна, поэтому ее невозможно сохранять сколь бы то ни было продолжительное время…

– Поэтому они с де Бовуар выбрали жизнь без любви, – задумчиво кивнула Ханна. – Точнее, без секса. Бовуар полагала, что женщина обречена оставаться зависимой от мужчины.

Йенс закатил глаза:

– В действительности всё наоборот. Никто из нас не в состоянии прожить без женщины… хотя бы одной.

Он хотел рассмеяться, но осекся, натолкнувшись на серьезный взгляд Эрика. Сёдерквист давно уже понял: что-то здесь не так. И он видел, что Ханна чувствует то же. До сих пор Эрик выжидал удобного момента, и теперь, когда он выставил на стол доску с сыром и откупорил новую бутылку, ему стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Хозяин дома обменялся взглядом с женой и посмотрел другу в глаза:

– Что произошло, Йенс?

Поначалу тот сделал вид, что не расслышал, и сосредоточился на сыре, отрезая себе огромный кусок. Попробовав его, одобрительно кивнул:

– Свежесть – первая заповедь повара.

Ханна посмотрела на Эрика и взяла Йенса за руку. Он остановился, переводя взгляд то на нее, то на друга.

– Я думал сначала покончить с едой. Не хочу портить вам настроение.

Эрик покачал головой:

– Оно уже испорчено. Давай выкладывай.

Вальберг сделал глоток.

– Ну, хорошо… В общем… это опять тот вирус.

Первым делом Сёдерквист оглянулся на Ханну. Она опустила глаза и отложила вилку. Ее муж перевел взгляд на Йенса:

– Что ты имеешь в виду?

– Он опять распространяется.

– Опять? То есть? Компьютерные вирусы распространяются по всему миру, но мы научились противостоять этой беде, не так ли?

Вальберг снова покосился на Ханну. Он почувствовал, что ей неприятен этот разговор, и поэтому стал тщательно подбирать слова.

– Компьютерный вирус, да… Но я не об этом.

Эрик тряхнул головой:

– Я тебя не понимаю.

Ханна отвернулась к окну. Даже в свете стеариновых свечей было заметно, как она побледнела. Йенс продолжал:

– Врач Ханны, Томас Ветье, уже заразился. И медсестра, которая ему помогала.

– Пия?

Гость кивнул.

– Оба находятся в инфекционном отделении больницы в Худдинге. И это не все…

Некоторое время Эрик перебирал куски сыра на тарелке, а потом заговорил, не поднимая глаз:

– А с чего ты взял, что это именно тот вирус?

– Симптомы схожие. Жар, головная боль, потеря памяти, нарушенная моторика, рвота. Повышенная электрическая активность мозга даже в состоянии комы. ЭЭГ-пики, как при эпилепсии.

Лицо Эрика стало белым как мел. Как будто огонь в открытом камине вдруг утратил весь свой жар и холодный ветер с дальних шхер наконец пробрался в комнату.

– И… каким образом они заразились? – спросил хозяин дома.

– Ничего не известно. Но вирусу уже придумали название: Novel Corona Like Virus, он похож на коронарный[6].

Сёдерквист словно не расслышал последней фразы.

– У меня больше нет антивируса, – монотонно заметил он. – Программа самоуничтожилась, когда я загрузил ее в свою ментальную поисковую систему. Так что… лекарства не существует.