Читаем Синий жасмин полностью

Улыбнувшись и слегка поклонившись, он повернулся на каблуках и направился к выходу. На какую-то секунду его силуэт застыл в рамке арочной двери, как в картине, и тут же исчез. Лорна, встретившись взглядом с верной служанкой, оробела. Старушка многое перевидала на своем веку; знала мать Касима, когда та еще невестой приехала сюда… Девушка попыталась овладеть собой.

— Надеюсь, мы подружимся, Кейша, — произнесла она, заставив себя улыбнуться.

Черные глаза внимательно рассматривали ее бриджи и шеш, все еще покрывавший волосы. Взгляд был любопытным и добрым.

— Если вы соблаговолите пойти со мной, лелла, то я покажу вам, где можно принять ванну и отдохнуть после такой долгой поездки.

Они поднялись по винтовой лестнице и пошли по крытой галерее, навстречу голосу муэдзина,[58] летящему над крышами домов и призывающему правоверных на молитву. Этот голос вызвал в Лорне легкую печаль, напомнив, что она уже не в пустыне, а в городе Сиди-Кебир.

Пройдя еще одну арочную дверь, они вошли в покои, отведенные Лорне. Стены украшали резные цветы и листья, а над дверью вилась бело-золотая арабская надпись, и девушка остановилась, чтобы рассмотреть ее.

— Что означают эти слова? — спросили она Кейшу. Та многозначительно посмотрела на нее.

— Там говорится, что любовь — это врата в гранатовый сад. Чтобы вкусить сладость граната, его нужно сорвать.

Лорна слегка покраснела, ибо в словах Кейши уловила скрытый смысл.

— Соизволит ли моя госпожа войти в гаремлык?[59]

— прошептала старушка. Девушка утвердительно кивнула.

Покои представляли собой анфиладу из трех комнат, отделенных друг от друга деревянными дверями, украшенными резьбой. В первой комнате, самой большой, стояли диваны на ножках, а с расписного потолка свисали на цепях причудливые светильники. На полу, подобно драгоценностям, мерцали ковры, а узкие окна были забраны коваными ставнями, изяществом и затейливостью напоминавшие кружево.

В спальне стояла мебель в мавританском стиле, отделанная перламутром. Занавески из тонких кружев образовывали над золоченой кроватью полог, а на туалетном столике, инкрустированном жемчугом, лежала разнообразнейшая косметика и стояли бутылочки с благовониями.

Ванная комната радовала глаз! В ней царила огромная, вделанная в пол ванна из нефритово-зеленых изразцов; вокруг нее на специальной аркаде помещались большие медные горшки, в которых цвело множество золотистых акаций. Везде стояли шкафчики, украшенные лепными завитками. Один из них оказался заполненным таким количеством разнообразных банных эссенций и туалетных принадлежностей, которых хватило бы на дюжину девушек.

Огромная ванна уже наполнилась теплой прозрачной водой, и Кейша капнула туда розовой эссенции. Лорна в мгновение ока скинула пропыленную одежду и погрузилась в душистую воду. Пока она плескалась, как рыбка, Кейша рылась в шкафчике, подыскивая для новой хозяйки одежду, и выбрала наконец прелестное шелковое платье синего цвета с широкими рукавами, щедро расшитыми по краю серебром.

Платье это понравилось Лорне с первого же взгляда. С сияющими золотом волосами и темно-синими глазами девушка была похожа в нем на средневековую принцессу. Шелк был таким красивым, что она не удержалась и погладила его.

— В соседней комнате для госпожи приготовлен кофе, — сказала Кейша, и Лорне опять показалось, что черные глаза изучают ее с любопытством и сожалением. Именно после одного такого взгляда ей захотелось задать вопрос, мучивший ее с самого появления во дворце эмира.

— Да, лелла? — Кейша вопросительно смотрела на девушку, стоявшую в нерешительности перед дверью, ведущей в соседнюю комнату.

— Принц Касим говорил мне, что вы были горничной у его матери. — Щеки Лорны слегка порозовели и тут же снова побледнели. — Какой она была, Кейша? Мне очень хотелось бы знать.

— Госпожа Елена была очень красива.

— Я имею в виду… ее интересы, склонности. — Лорна уселась и налила себе кофе. — Она была… счастлива?

Лицо старушки стало неподвижным.

— Она была любимой женой эмира, лелла.

— Как, разве у него была не одна жена? — Пораженная, Лорна подняла глаза от чашечки с кофе.

— Ну, разумеется. — Кейша развела руками в типично восточной манере; в глазах ее появилась тень улыбки. — Разве вы не знали, что у господина Хусейна было две жены? После рождения сиди Касима у госпожи Елены больше не могло быть детей, и тогда эмир взял вторую жену, которая и является матерью сестры сиди. У нас это принято и совершенно не означает, что мужчина при этом разлюбил свою первую жену.

Лорна замерла, в очередной раз осознав, что находится в чужой стране, среди чужих людей, обычаи которых экзотичны ей и чужды. Здесь мужчины могли иметь несколько жен, если хотели… Они не берегли свою любовь лишь для одной — единственной женщины!

Ее охватила дрожь. Отхлебнув кофе, она попыталась согреться, а Кейша в этот момент исчезла, оставив ее одну.