Читаем Синий мопс счастья полностью

Тяжело вздыхая, я принялась заниматься домашними делами. Сначала выгуляла собак, потом вымыла невероятное количество грязных лап, наполнила шесть мисок кашей, вытащила пылесос и начала бродить по комнатам, пытаясь навести хоть какой-нибудь порядок. Периодически, через каждые полчаса, я пробовала соединиться с Ниной, но она, похоже, не спешила домой. Закончив уборку, я затолкала в стиральную машину гору белья, сбегала в магазин, приволокла четыре набитые продуктами сумки, развесила выстиранные вещи, приготовила обед, потом схватилась за утюг и перегладила то, что высохло. Трудовая вахта закончилась лишь в восемь вечера, Нины по-прежнему не было дома.

Абсолютно без сил я рухнула в кровать. Тот, кто считает, что домохозяйка ничего не делает, глубоко ошибается. На мой взгляд, нет ничего труднее и нуднее уборки, стирки, готовки, чистки… Все вокруг держат тебя за лентяйку, зарплаты нет, и к тому же результатов изматывающей работы тоже не видно. Сваренный суп исчезает мгновенно, белье пачкается, на полки ложится пыль. Нет уж, лучше ходить на службу, там хоть удастся спокойно попить чаю, поболтать с коллегами, а придя домой, можно усесться у телевизора и на все замечания домочадцев спокойно отвечать:

– Сами уберите квартиру, между прочим, я тоже работаю.

А как отбиться от претензий родных домашней хозяйке?

Я лежала в кровати, медленно погружаясь в сон. Сквозь подступающую дрему слышались разные звуки: стук входной двери, голоса Кати и Юры, лай собак. Потом Катюша заглянула в мою комнату.

– Лампуша, ты не заболела?

– Нет.

– Чего спать легла?

– Устала, весь день убиралась.

– Отдыхай тогда, с Лизой и Кирюшей все в порядке, – весело сказала Катя и закрыла дверь.

Потом из-за нее донеслось:

– Надо завтра Лампе витаминов купить, не нравится мне ее усталость.

– Верно, – подхватил Юра, – выглядит плохо, бледная совсем, синяки под глазами.

Сон как ветром сдуло. Я села в кровати, наверное, в самом деле я очень больна, если даже Юра заметил мою бледность. Может, рассказать Кате, в чем дело? Подруга – отличный врач. Нет! Она сразу засунет меня в больницу, а мне ведь еще нужно найти цыганку! Я вновь схватила телефон. Ну-ка, попробую еще раз…

– Алло, – послышался тихий голос.

– Нина?

– Здесь такой нет.

– Извините.

Пришлось повторить попытку.

– Алло.

– Нина?

– Женщина, вы опять ко мне попали.

– Простите, я не нарочно, набираю сто пятьдесят один… а соединяет с вами.

– Это мой номер.

– Как?

– Очень просто. Я здесь живу.

– А где же Нина? Рагозина?

– Ах вам Нинуша нужна!

Я вздохнула. Интересно, она тупая или решила надо мной поиздеваться? Ведь я с самого начала спрашивала Нину.

– Да, именно она.

– Нина тут больше не живет, съехала. Эту квартирку теперь я снимаю.

– А где Рагозина обитает?

– Понятия не имею.

– Она не оставила никаких координат? Знаете, так иногда делают, когда место жительства меняют.

– Нет, она просто отчалила, ничем вам помочь не могу.

– Простите.

– Ерунда, только не звоните больше.

Я вновь легла под одеяло и натянула его на голову.

Из глаз покатились слезы. Господи, я смертельно больна, жить осталось считаные дни, а расследование топчется на месте, буксует, словно машина в липкой глине. Может, пойти к Вовке? Я села и потянулась к халату, но уже через секунду изменила принятое решение. Обиделась на майора и не хочу прибегать к его помощи. Ладно, пока ноги шевелятся, буду сама разматывать клубок, вот откажут нижние конечности, тогда и призову Костина, если, конечно, до тех пор не справлюсь.

Я снова рухнула в подушку и провалилась в темную, бездонную пропасть сна.

Не зря человечество придумало поговорку про утро[12]. При свете солнца положение вещей показалось мне не столь трагичным. Значит, Нина Рагозина не имеет собственной жилплощади и снимает квартиру. Так поступают многие студенты, не желающие жить в общежитии. Нина учится в театральном вузе, и найти ее легко. Сейчас поеду в академию, разыщу там руководителя кружка Сергея Васильевича и узнаю, в каком институте сидит на лекциях Рагозина. В прошлый раз я растерялась и забыла спросить.

Я оделась и вышла на кухню. На столе лежала записка: «Лампуша, я опять взяла твою машину. Извини. К.».

Я улыбнулась, ну и замечательно, мне в метро даже удобнее, никаких пробок, жадных сотрудников ГАИ и невнимательных пешеходов. Почитаю спокойно книгу.

Утренний час пик прошел, и я мирно доехала до нужной станции, сидела на мягком диванчике, наслаждаясь новой Марининой. Затем побежала по переходу на пересадку. Вымощенный плиткой пол шел чуть под откос. Внезапно мне стало жарко. Я расстегнула куртку, но это не помогло, пришлось вообще стаскивать ее с плеч и вешать на руку. На секунду пришло облегчение, но потом в переходе словно пропал весь воздух, мне стало душно, перед глазами затряслась мелкая сетка, уши словно заложило ватой.

– Вам плохо? – участливо спросил кто-то из тумана.

– Очень душно, – еле выговорила я.

Крепкая рука стала подталкивать меня куда-то вбок.

– Садитесь.

Я рухнула на жесткое сиденье. Перед носом замаячила резко пахнущая бутылочка. Я вдохнула отвратительный «аромат», закашлялась и вынырнула из тьмы.