Гастарбайтерша захлопнула дверь, я осталась на площадке в одиночестве, потом, еще раз поглядев на фото, открыла паспорт и посмотрела на черно-белый снимок, запечатлевший круглощекое личико с вытаращенными глазами. Всегда удивлялась: ну каким образом милиционеры и пограничники способны по фотографии, вклеенной в паспорт, узнать человека? Я сама выгляжу на ней так, что вызываю глубокое изумление даже у себя самой. Эта брюнетка с гладко прилизанной прической – Евлампия Романова? Вот уж диво-дивное. В реальной жизни у меня коротко стриженные, торчащие в разные стороны светлые волосы.

Кому же принадлежит выкупленный мною паспорт, отчего в нем лежит фотография Леры-Марийки? Впрочем, вдруг я ошибаюсь и Марийка на самом деле полуграмотная девочка из глухого молдавского села? Бывают же на свете двойники.

Я прочла имя, отчество и фамилию. «Свириденко Алла Борисовна». Потерянный документ принадлежал Аллочке.

Вне себя от гнева, я ринулась было во двор, но потом все же остановилась. Спокойно, Лампа, спокойно, сейчас уже ночь, завтра с утра отправишься к наглой лгунье Алле и заставишь ее рассказать правду. Пусть ответит, по какой причине она разыскивала Леру, показывая ее фото торговкам капустой. Впрочем, утром мне следует быть у врача, у некоего Петра Лыкова, которого порекомендовала Ирина Петровна, та самая, которая делает томограммы в аптеке. Хотя, о боже, я же должна была пойти к нему сегодня, совсем крыша поехала – напрочь забыла! Ну ничего, пойду к нему завтра.

Глава 18

В семь утра я с огромным изумлением увидела в ванной Юру, чистившего зубы.

– Ты у нас ночевал?

– Угу, – кивнул он, – зарапортовался вчера, все-таки велел морильщику полностью квартиру обработать. Тараканы жуткие существа, ушмыгнет один – потом армия народится. Убрал все, картошки почистил и пожарил. Катюша с Володей очень довольны остались.

– Мы поедем за СВЧ-печкой? – заглянула в ванную Катя. – Лампуша, приветик.

– Куда? – удивилась я.

Катя неожиданно покраснела.

– Да вот Юрик советует микроволновку приобрести, – объяснила она, – говорит, очень удобная вещь.

– Странно, что у вас ее до сих пор нет, для работающих женщин это первое дело. Еда готовится за две минуты, мясо можно мигом приготовить, курицу, рыбу.

– Суп, – подхватила Катя.

– Нет, – предостерег Юра и начал, фыркая, умываться, – воду в СВЧ-печку ставить нельзя. Ну да в магазине при покупке инструкцию дают, в ней все сказано.

– Давай собирайся быстрее, – велела Катя, – пойду пока машину разогрею.

Напевая, она ушла.

Я с немым удивлением посмотрела ей вслед. С чего это она такая веселая? Просто майский соловей, а не измученный работой оперирующий хирург, стоящий у стола по десять часов в сутки.

Юра вытер лицо и неожиданно спросил:

– Слышь, Лампа, вы с Катюшей сестры?

Мне некогда было вводить его в курс дела, поэтому, отодвинув любопытного парня от рукомойника, я схватила зубную щетку, гель для умывания и, не вдаваясь в подробности, ответила:

– Да.

– А, – протянул Юра, – поэтому у вас отчества одинаковые и фамилии, да и похожи вы внешне. А кто старше?

– Тебе зачем?

– Ну так… просто.

– Раз так просто, то и отвечать не стану, обе молодые.

– Мужья-то у вас были? – не успокаивался Юра.

Бившая из крана теплая вода внезапно показалась мне ледяной. В свое время я носила на пальце обручальное кольцо, только меньше всего мне хочется сейчас вспоминать про человека по имени Михаил Громов. Нет, в то время, когда мы считались супругами, он был безупречно заботлив, вежлив, внимателен, покупал мне пирожные, делал мелкие подарки, лечил от многочисленных болячек. Я чувствовала себя просто сволочью: муж без устали хлопочет вокруг жены, а ту передергивает при виде любящего супруга. Я изо всех сил пыталась полюбить Михаила и делала это ради мамы, которая, сосватав меня с Громовым, посчитала свою миссию на земле выполненной и умерла. Я казалась себе неблагодарной дрянью и была абсолютно уверена: Михаил меня любит и печется о нашем благополучии. Впрочем, вспоминать сейчас все детали своей «долампиной» жизни мне крайне неприятно.