– Вы чего? – удивилась Аллочка.

– У Леры имелась родинка, вот тут?

– Точно, откуда вы знаете? – еще больше изумилась Алла. – Она ей мешала, за край рукава задевала. Лерка свести ее собиралась.

– Дай мне телефон Леры.

Алла нахмурилась:

– У меня его нет. А зачем он вам?

– Очень нужен. Попытайся вспомнить название института, в котором училась эта особа.

– Актерский.

– Их в столице полно: ВГИК, ГИТИС, Щукинское, Щепкинское…

– Точно не знаю.

– Ладно, фамилию скажи.

– Чью?

– Лерину.

– А… а…

– Тоже не знаешь?

– Ну, такая, птичья. Сорокина, Скворцова…

Я тяжело вздохнула, Фазанова, Воробьева, Орлова, Ястребова, а может, Курицына, в общем, «лошадиная фамилия».[8]

– Нет, – напряглась Алла, – не птичья, а другая… Не помню! Отстаньте, не видите, я болею.

– Можешь дать мне это фото?

– Такое оно у меня одно! – уперлась Алла.

– Верну обязательно.

– Ну… нет, не дам, – принялась капризничать девушка.

– Ладно, теперь объясни, как Лера в академию попала.

– Я начала, а вы меня перебили, – надулась Аллочка.

– Извини, – сквозь зубы процедила я, – сделай одолжение, расскажи еще раз.

– Говорила же, – протянула Алла, – в институте кружок есть, театральный. Руководит им Сергей Васильевич, он вообще-то преподает на актерском, но там мало платят, поэтому он подрабатывает у нас, ясно?

– Пока да.

Аллочка чихнула.

– Борис Сергеевич, наш ректор и хозяин, обожает, когда название академии в газетах упоминается. Поэтому студенты во всяких конкурсах и олимпиадах участвуют постоянно. Ежели выиграете, диплом получите и академию прославите, Борис Сергеевич от сессии освобождает, денежную премию выписывает, поди, плохо. Врубаетесь, о чем речь?

Я кивнула. Все понятно. Владелец вуза озабочен рекламой своего учебного заведения, надеется привлечь в его стены как можно большее количество учащихся и пополнить таким образом свой кошелек.

Члены театрального кружка ставили какие-то пьесы, а потом показывали их преподавателям вуза и своим родным и знакомым. Но тут в Москве объявили Всероссийский смотр театрального искусства студентов, и Борис Сергеевич поставил перед кружковцами стратегическую задачу: занять первое место. Для постановки выбрали Шекспира «Ромео и Джульетту». Начались репетиции, Сергею Васильевичу сразу стало понятно: студенты академии не «тянут» классический репертуар. И тогда режиссер привел на главные роли пару-тройку студентов из своего вуза, в частности Леру, которая играла Джульетту. Самое интересное, что призовое место они все-таки получили. Да, конкурс был смотром студенческих нетеатральных коллективов, только в условиях соревнования не было оговорено, что участие в нем не должны принимать будущие профессиональные актеры, и жюри не проверяло, в каком институте учатся исполнители ролей.

Аллочка была статисткой, изображала толпу. Лера великолепно справилась с главной ролью, Римма гладила костюмы, Сергей Васильевич заплатил ей за это маленькую толику из своего кармана. Некоторое время девушки довольно плотно общались, но потом Лера перестала ходить в кружок, и дружба оборвалась.

– Телефон Сергея Васильевича знаешь?

– Нет, а зачем он вам?

– Как найти вашего режиссера?

Аллочка хихикнула:

– А чего его искать? Идите в академию, у нас сегодня репетиция. Кстати, увидите Сергея Васильевича, скажите, что я заболела, а то он ругается жутко, если просто так пропускаешь занятия, может из кружка выгнать.

Глава 16

Я возвратилась в институт, снова побегала по длинным коридорам, нашла дверь с табличкой «Актовый зал» и осторожно толкнула ее. Раздался противный скрип несмазанных петель. В зале царила темнота. Только ярким пятном выделялась сцена. Стоящая на ней пара, мальчик и девочка в спортивных костюмах, неумело пыталась танцевать степ.

– Раз и, раз и, раз и, – неслось откуда-то сбоку, – вы меня просто с ума сведете. Не слышишь музыку, считай про себя. Шевели конечностями! Маша, согни ногу в колене, попробуй, все это очень просто, многим удается это и без предварительного обучения. Кто там рвется, не видите, идут занятия!

Последняя фраза явно предназначалась мне.

– Простите, где я могу найти Сергея Васильевича? – крикнула я.

– Немыслимое дело, – полетело из темноты, – врывается, мешает, срывает репетицию. Да кто вы такая?

Натыкаясь на стулья, я пошла на звук. Спустя мгновение глаза стали что-то различать. Почти у самой сцены, за письменным столом, на котором мерцала лампа, восседал полный мужчина в мятой джинсовой рубашке, длинные сальные волосы падали ему на плечи.

– Какая бесцеремонность! – злился он.

– Извините, бога ради, Алла Свириденко не сможет прийти на репетицию, она заболела гриппом, – заулыбалась я. – Она очень переживает, прислала меня к вам…

– И вы посмели прервать репетицию, – взвизгнул Сергей Васильевич, – нарушить творческий процесс мастера? Да ваша Алла – балласт нашего коллектива, ничего делать не умеет, держим ее из жалости. Немедленно убирайтесь вон, быстро! Слышали? У нас репетиция! Какая наглость! Выгоняю вашу Свириденко.