Коллекция живописи досталась мне от родителей, сейчас полотна висят у нас дома, я не собираюсь продавать их, это память об отце. Особняк в Алябьеве был построен одним человеком для меня на месте старой дачи, опять же принадлежавшей папе. Жить бы нам теперь в кирпичных хоромах и радоваться, только с новой фазендой связана одна крайне неприятная история, о которой я уже рассказывала. Ни Кате, ни детям, ни мне не хочется теперь даже приближаться к Алябьеву. Мы, правда, пытались обжиться в шикарном здании, но не сумели. Не могу я ступить и в роскошные апартаменты, в которых Фрося когда-то обитала вместе с мужем Михаилом Громовым[5]. Где сейчас мой бывший супруг – понятия не имею, скорей всего до сих пор ходит строем по зоне, срок ему, насколько помню, дали большой. Ни жить, ни продать, ни сдать замечательную квартиру я не могу по моральным соображениям. Поэтому апартаменты стоят закрытыми, над входной дверью тревожно горит красная лампочка, предупреждающая лихих людей: осторожно, комнаты под охраной милиции.

Так обстоят дела фактически, но юридически я являюсь единоличной владелицей всего. Следовательно, надо составить завещание. Картины разделю поровну, стоимость их примерно одинакова, пусть каждый выберет себе любую по вкусу. Ох нет, насколько я знаю домашних, они схватятся все за одно полотно и поругаются. А я не хочу, чтобы у моей могилы ссорились. Значит, самолично распределю пейзажи и портреты. А как поступить с недвижимостью?

Я нащупала пачку, потом отбросила сигареты. Нет, курить мне нельзя, с таким состоянием здоровья! Хотя, наверное, уже все равно.

Я щелкнула зажигалкой. Есть некоторые абсолютно непонятные мне вещи. Ну почему ни один экстрасенс, ни одна гадалка ни разу не выиграли в «Спортлото» или не сорвали куш в другой лотерее? Неужели им трудно заглянуть в ближайшее будущее и подсмотреть результат? И с какой стати я должна отказываться от сигарет, зная о приближении конца? Кстати, курю я очень редко, делаю это совершенно неправильно, практически не затягиваясь…

Итак, как поступить с дачей и квартирой? Вот, придумала. Мы давно хотели переехать в ближайшее Подмосковье, только денег на строительство особняка нет. Пускай после моей скорой кончины Катюша продаст принадлежащее мне имущество и построит дом, на фасаде можно привинтить табличку: «Тут хотела жить счастливо до глубокой старости Евлампия Романова в окружении детей и собак. Но злая смерть нарушила ее планы».

Да, так я и поступлю, завтра же отправлюсь к нотариусу. Не надо только никому из домашних рассказывать о проблемах со здоровьем, не люблю, когда меня жалеют.

Неожиданно из глаз закапали слезы. В поисках носового платка я полезла в карман и вытащила бумажку с надписью «Петр Лыков». Это же координаты мануального терапевта, врача – золотые руки.

Я быстро набрала номер.

– Алло, – сказал густой баритон.

– Можно Лыкова?

– Я у аппарата.

– Мне посоветовала к вам обратиться Ирина Петровна.

– Хорошо, в чем ваша проблема?

– В шее есть такой позвонок, Атлант, знаете?

Петр хмыкнул.

– Мой Атлант стоит неправильно, пережимает сосуды.

– Снимки есть? – перебил меня врач.

– Да.

– Приезжайте завтра утром, пишите адрес, сеанс стоит тысячу рублей.

– Сегодня нельзя?

– Я занят.

– Я могу умереть, примите меня сейчас.

– С какой стати вам погибать? – удивился Петр.

– Атлант пережмет сосуд, и мне каюк.

– Вам сколько лет? – перебил Лыков.

– Ну… за тридцать.

– Теперь подумайте, столько времени вы живете с таким позвонком, и ничего.

– Значит, до завтра дотяну?

– Абсолютно точно обещать вам такого не могу, – рассмеялся Петр, – вдруг под машину угодите или кирпич на макушку свалится.

– Но такое положение Атланта ведет к быстрой гибели.

Лыков крякнул.

– Кто внушил вам такую ерунду?

– Ирина Петровна Самойленко.

– Старая обезьяна.

– Простите?

– Ирина Петровна – безмозглая мартышка. У каждого человека имеются индивидуальные особенности. Завтра в девять утра!

– Господи, я не умру?!!

– Предполагаю, что когда-нибудь с вами случится сей казус, но, надеюсь, не завтра, – отрезал Петр и бросил трубку.

Глава 10

Невероятно приободрившись, я повернула ключ и услышала тихое урчание мотора. Ну с какой стати я поверила старушке Ирине Петровне? Хотя это ведь не ее диагноз, а беспристрастный снимок, сделанный лазером.

На всякий случай я осторожно повертела головой в разные стороны. Вроде ничего, жива пока. Ладно, завтра в девять утра Лыков поставит позвонок на место, а сейчас поеду к Борискиной и попробую поговорить с девочкой. Девяносто девять процентов за то, что она просто решила подшутить над Кирюшей и на самом деле засунула ему в портфель презерватив, наполненный водой, но один шанс остается. Вдруг Римма подложила ему пакет с завтраком?