Читаем Синий мир полностью

Она чувствовала, как Джон вздрагивает от ее прикосновений. Нет, действительно очень странный парень. С такими, как он, ей еще никогда не приходилось сталкиваться. Очень симпатичный, но отчего же такой застенчивый? Гей, может быть? Нет, в этом она разбиралась. Ей понравилось, как он сказал «прошу прошения?» вместо обычного алло, когда не понял ее фразы насчет цепи с замком. Он… Боже, как старомодно это ни звучит, но Лаки – просто джентльмен. Она редко встречалась с такими; эта порода людей почти вымерла.

– Лаки? – спросила она, продолжая усердно трудиться над его мышцами. – Ты не мог бы снять мне свитер? А то у меня руки , в масле.

Джон медленно повернулся и сел. Дебби подняла руки. Его пальцы, прикоснувшиеся к красному свитеру, вспыхнули, словно от жгучего пламени. Торопливо, боясь передумать, он задрал свитер и стянул его через голову. Под свитером ничего не было, кроме черного кружевного бюстгальтера. Взгляду его открылся плоский, мускулистый загорелый живот. И живот, и плечи слегка вспотели от усилий.

– Спасибо, – кивнула Дебби. Джон, внутренне простонав, улегся обратно. Ее пальцы продолжили свое дело. – Расслабься как следует, – напомнила она. Хрипловатый голос прозвучал почти нежно. – Ты слишком зажатый какой-то.

О Боже, подумал Джон. О Боже, Боже, Боже…

Дебби, помогая себе всем своим весом, с силой разглаживала мышцы.

Джон закрыл глаза. Нет, он больше не в состоянии этого вынести. Господи, это невозможно! Но не стал просить ее прекратить, равно как и не сделал попытки встать. Ее руки были такими нежными, таким успокаивающими; удовольствие уже достигло коры головного мозга. Мышцы восстанавливали былую эластичность. Если это не райское наслаждение, то, как минимум, ближайшее к нему состояние, которое можно достичь на земле. Даже воспоминания о порносценах начали улетучиваться из его памяти; сознание тоже расслабилось. Он полностью отдался во власть ощущений – чистого, беспримесного наслаждения теплой плотью, разминающей его податливую плоть.

Он открыл глаза.

И не почувствовал на себе ее рук.

Он поднял голову от подушки – и увидел прямо перед собой морду здорового краба, если можно назвать мордой то, что находится впереди у этого бронированного создания. Он резко сел, недоумевая, а краб в испуге метнулся под диван и, почувствовав себя в безопасности, продолжал разглядывать его оттуда, поблескивая бусинками глаз.

Джон посмотрел в окно. Стемнело. На улице горели фонари. В квартире Дебби тоже горел свет. Он ощутил запах ванили и земляники. Его испускали зажженные ароматические свечи. Проморгавшись, он посмотрел на часы. Без семнадцати девять! Он проспал почти четыре часа!

Он попробовал встать и грохнулся на пол, потому что джинсы по-прежнему были спущены ниже колен.

– Лаки! – послышался голос из другой комнаты. – Ты В порядке?

– Да-да, все нормально. – Он подтянул штаны, застегнул молнию и брючный ремень. Это безумство! Полное, совершенное греховное безумство! Необходимо срочно выбираться отсюда!

Он огляделся и увидел на полу красный свитер Дебби, ее голубые джинсы, шерстяные носки и ботинки, в которых она ходила на улицу.

– Лаки, ты не зайдешь ко мне на минутку? – позвала она.

Он стиснул лицо ладонями. Краб, победив страх, перевалился через его ступню и поковылял на кухню, видимо, доедать своего тунца.

– Лаки? – повторила она.

Он находился как раз посередине между дверью в ее спальню и коридором. Он сделал два шага в сторону выхода – и остановился. Его трясло, словно схватился рукой за обнаженный электрический провод. По крайней мере надо хотя бы попрощаться с ней. Нельзя же вот так убегать украдкой, как тать в ночи. Развернувшись, он пошел в спальню, остановился на пороге и прислонился к дверному косяку.

Дебби сидела перед туалетным столиком и красила глаза, глядя в зеркало. На ней были все тот же кружевной черный лифчик, черные трусики и черный пояс с подвязками, украшенный черными розочками. Свеженакрашенные губы полыхали ярко-красным, щеки покрыты густыми румянами, скрывающими загар.

– Привет, – сказала она, откладывая в сторону тюбик с тушью для ресниц, и повернулась к нему. Один глаз еще был не накрашен. – Ты, наверное, очень устал.

– Да. – Собственный голос показался ему незнакомым.

– Дала тебе поспать. Решила, так лучше.

– Да, спасибо. – Он бросил взгляд на ее грудь и почувствовал, как снова запылали щеки.

– Танцевать любишь?

– Прошу прощения?

Опять то же самое. Тоненькие морщинки вокруг ее губ стали резче.

– Танцы, понимаешь? Или в твоем мире никто не слышал, что такое танцы?

– Нет… То есть… Я не танцую.

– Ну ничего, можешь сымитировать. Хочу тебя кое-куда сводить. – Она вернулась к прерванному занятию. – Клуб «Небесная миля». Всего пара кварталов отсюда.

– Клуб? Нет… Правда! Я не посещаю клубы.

– Лаки, ты гей? – вынуждена была спросить Дебби.

– Нет. – Сказано было достаточно твердо.

– Бисексуал?

– Нет.

Остается третье, самое худшее.

– Кастрат?

Он помолчал некоторое время.

– Может быть, – наконец услышала она.

– Нет, ты смеешься надо мной! Такой симпатичный парень не может быть кастратом! Черт побери, это было бы слишком несправедливо!