Полная нелепость, естественно. Он ее даже не знает. Впрочем, сейчас он ее уже знает. Может быть, даже более интимно, чем тот ухмыляющийся свежевыбритый подонок. Я люблю ее, повторил он про себя и прижал ладони ко лбу. Следующей мыслью было поставить на место все болты того потайного люка, пока окончательно не сошел с ума. Он нажал кнопку перемотки вперед. Дебра Рокс больше не появилась.

Он перемотал кассету до самого начала и выключил аппаратуру. За окном начали розоветь облака. Ночь близилась к концу.

Он стоял в полумраке у окна и смотрел на большой красный «X».

Он чувствовал себя опустошенным, выжатым как лимон, словно промчался на велосипеде сотню миль по неизведанной дикой местности. Самое странное в этом было то, что дикая, неизведанная местность располагалась всего лишь в квартале от его собственного жилища. Там находился иной мир – в квартале пешком, но на неизмеримом расстоянии от белых стен церкви.

Если монсеньеру Макдауэллу станет об этом известно, самые страшные пытки каленым железом покажутся детскими игрушками по сравнению с тем, что произойдет на самом деле.

Но тем не менее Джон до сих пор так и не смог увидеть лица Дебры Рокс. Он думал, что сойдет с ума, если не увидит его, но если увидит – сойдет еще быстрее.

Он вспомнил объявление в магазине Вика: Специальное субботнее шоу! С двух тридцати до трех ровно! Дебра Рокс собственной персоной!

С половины третьего до трех, повторил Джон. Нет, днем ноги его не будет и быть не может в этом районе. Завтра – четверг. Что ж, пора с этим заканчивать. В субботу Дебра Рокс будет в магазине Вика, до него – рукой подать, но на этом – все, конец.

Конец.

Джон лег в постель и попытался заснуть, забыв раздеться. Но как только пред мысленным взором предстали полные красные губы Дебры Рокс, сон покинул его. О, прикоснуться к ее коже, запустить пальцы в ее волосы цвета вороного крыла, поцеловать эти губы и забыться в ее теплых объятиях… О, это было бы божественно.

Но постепенно сон взял свое, и мысли растаяли.

Глава 6

Он резко поднялся, одурманенный сном, и сразу понял, что опоздал.

Солнце светило слишком ярко. Половина одиннадцатого, а может, и одиннадцать. Встреча с отцом Стаффордом назначена на девять. Джон поморгал, сгоняя пелену с глаз, и посмотрел на часы. Десять сорок восемь. Он выпрыгнул из постели, метнулся в ванную, по дороге ударился о косяк и рассадил плечо. Бриться некогда. Глаза как вареные яйца. Он почистил зубы, прополоскал рот и поспешил на служебную половину. На полпути он вспомнил, что даже не запер дверь своей комнаты. Впрочем, ничего страшного, никто не собирается у него ничего воровать.

Задыхаясь, он влетел в офис Дэррила. Секретарша миссис О'Миэрс сказала, что отец Стаффорд ушел примерно пятнадцать минут назад готовиться к встрече с католическим клубом садоводов Норд-Бич в конференц-зал номер два. Миссис О'Миэрс сказала, что отец Стаффорд обещал вернуться в офис примерно в половине двенадцатого.

Второй конференц-зал располагался на – первом этаже. Джон понимал, что ему придется как-то объяснить, почему он пропустил утреннюю встречу, но, поймав на себе странный взгляд миссис О'Миэрс, сообразил, что в таком помятом и небритом виде лучше вернуться домой, принять душ и вообще привести себя в порядок, пока не попался на глаза монсеньеру. Он поблагодарил миссис О'Миэрс и заторопился назад.

Вернувшись, Джон прямиком направился в ванную. На ходу он бросил взгляд на видеомагнитофон, этот черный ящик искушения.

Сердце остановилось. Он мог поклясться, что оно остановилось и было готово лопнуть, как раскаленная печь.

Магнитофон исчез. Исчез.

Вместо него остался листок бумаги. И на нем – несколько слов, написанных чернильной ручкой. Записка от Дэррила.

Доброе утро, соня! Жаль, не удалось встретится. Решил, ты чем-то занят. Реквизировал видик временно, в конференц-зал номер два. Меня ждут тридцать восемь пожилых леди, которые желают посмотреть фильм о крокусах. Пришлось позаимствовать твою технику. Дверь была не заперта, так что полагаю, ты не возражаешь. За мной – гамбургер на ленч. D.

Листок выпал из потерявших чувствительность пальцев. Джон замер, словно пораженный громом. Он не вынул кассету из магнитофона! Магнитофон начнет мотать пленку, как только Дэррил воткнет вилку в сеть. И тридцать восемь любительниц садоводства увидят такие цветочки и такие побеги, на которые совершенно не рассчитывали…

О Боже! – чуть ли не вслух воскликнул Джон. Кровь отхлынула от лица. Несколько секунд он чувствовал себя как тот персонаж из мультфильма: ноги изобразили некое подобие бешеного бега на месте, а затем тело, словно выпущенное из катапульты, ринулось к двери.

Ему доводилось слышать выражение «рвать задницу». Но никогда не думал, что оно может иметь прямое значение. Он почти пролетел все ступени до коридора и ринулся к закрытой двери второго конференц-зала.

Он поскользнулся, едва не растянувшись на линолеуме, рикошетом отлетел от стены и наконец с такой скоростью ворвался в зал, что все тридцать восемь седых, голубых и белых голов моментально обернулись в его сторону.