Читаем Синие берега полностью

Пилипенко грузно ступал, раскорячив ноги, правой рукой поддерживал Рябова, левой волок за собой пулемет. «Еще шаг, эх! Еще шаг, эх!» приближался Пилипенко к цели.

Бегом… бегом… бегом!.. Пусть стреляют… Бегом!..

Они бежали. Полянцев тоже. Антонов тоже.

Слышно было, на воде колыхался плот.

5

Семен оглянулся, во тьме проступали ивняковые заросли, напоминая гору. Казалось, они нисколько не отошли назад. Семен повернул голову и снова стал смотреть перед собой: вода была совсем черной, еще черней ночи, и как ни силился, не мог разглядеть — ни ее начала, ни конца. Он нервничал, нельзя было определить, далеко ли до берега. Стена мрака стояла мертво, и только хлюпавшая под быстрыми веслами вода напоминала о движении. Стремительные огоньки трассирующих пуль вонзались в эту стену и пропадали.

Семен, сжавшись, сидел на корме. Левая рука — на диске автомата, пересекавшего грудь. Над самой головой проносился тонкий короткий свист. Ветер гнал прогорклый дым по реке, бил в нос, скреб в горле. Дым напоминал о рухнувшем мосте. Раздался глухой взрыв, почти в то же мгновенье второй, уже недалеко от носа лодки, впереди, как бы загораживая ей путь. Кверху вскинулась вода и тяжелым ливнем обдала Семена, всех. «Бьет минометами», — переживал Семен.

— Ребята, жмите! Жмите!.. — во весь дух крикнул он, хоть и знал, что гребцы что было силы налегали на весла. — Жмите!..

Семен отчетливо слышал, точно видел, как, упираясь в слани ногами и трудно переводя дыхание, гребцы всем телом откидывались назад, наклонялись вперед, снова назад… Под сильными взмахами весел лодка подавалась дальше, дальше, но, казалось ему, так медленно, что хотелось прыгнуть в воду и плыть, плыть…

Через борт переплескивалась вода. Насквозь промокшие гимнастерка, брюки прилипли к спине, груди, рукам, ногам, но Семен не ощущал холода. Он поводил глазами, как бы искал чего-то, что уняло бы его тревогу. Над ним тянулся темный простор неба, испещренного звездами. Звезды лежали и на воде, сверкающие, холодные. Вода шла по звездам, не накрывая их.

Семен настороженно вслушивался: поблизости раздавались чужие всплески воды — странно, кто-то греб в сторону моста, в дым.

— Кто? — трубкой прислонив ладони ко рту, крикнул Семен. — Кто, отвечай!

Там, во мраке, выжидательно молчали.

— Куда… дурачье… гребете?.. — выпалил Никита. — Левей надо, если свои!

— Свои-и! — наконец вырвался из темноты густой осиплый голос. Поняли! Есть левей…

— Никитка-а-а! — послышался оттуда обрадованный возглас Тишки-мокрые-штаны.

Шум приближавшейся лодки нарастал.

— Ты, Кудренко-ов? — окликнул Семен. — Или Пото-омин?

— Каплюшкин! — помедлив, ответила соседняя лодка. — Кудрянкова Колю… — Слышный взмах весел заглушил голос. — И Потомина… — Взмах веслами. — Только что миной накрыло… — Взмах веслами. — Мы и шарахнулись от мин. — Торопливое хлюпанье сбегавшей с весел воды. — Да не туда… Гребок. Гребок. Сильный гребок.

Лодки шли рядом.

Вспорхнула ракета. Семен согнулся весь, бросил взгляд назад и ужаснулся: неужели они почти не отдалились от берега? Откос по-прежнему стоял перед глазами — недалеко, словно не к левому берегу двигалась лодка, а держала к правому. Над кручей висел ракетный свет, и видно было, как Широкая тень откоса разбежалась по реке и неслась лодкам вдогонку. «И не поверил бы, что могут быть такие широкие реки».

Свет оборвался, и ночь опять легла на воду, гремящую, несущуюся, страшную. Немцы снова ударили. Все в лодке, затаив дыхание, молчали. Во мраке они не видели, как их расстреливают, и потому могло показаться, что автоматы, бившие справа, бившие слева, мины, с резким всплеском ударявшиеся в воду, — вхолостую, и это немного успокаивало.

— Ни-кит-ка-а! — снова донеслось из соседней лодки. — Ни-кит-ка!..

— Ладно тебе, Ти-ш-ш… — Голос Никиты как бы увяз в темноте, оборвался на полуслове. И в то же мгновенье нос лодки круто повернул вправо.

— Что там? Черт бы вас побрал! — злился Володя Яковлев. — Не суши весло! Крепче налегай! — Он с Шишаревым рванули весло на себя. Лодка еще больше шарахнулась вбок.

Семен дотянулся до поперечины. У уключины, свесившись над бортом, чуть не вываливалось тело Дунаева. На спине Дунаева лежала недвижная голова Никиты. Ноги Никиты вытянулись, беспомощные, твердые, прямые.

— Дунаев! Никита! — Семен растерянно тряс за плечи одного, другого. Они не откликнулись. — Никита! — уже тормошил его Семен. — Никита!.. Голова Никиты сползла со спины Дунаева, и он свалился на дно лодки. Дунаев!..

Но Дунаев и Никита не шевельнулись. Семен пересел к правому борту и обеими руками сжал весло. Со свистом пронеслась мина, и он сунул голову между колен. Гулко ударил разрыв, и тотчас в воздух, ставший жарким, врезался ужасающий шорох осколков.

— Володя! Володя! Взяли!

Семен налег на весло. Лодка дернулась, но теперь нос подался влево.

— Взяли! Что еще случилось?..

— Случилось, товарищ политрук! — испуганно прокричал Шишарев. Сержанта хлопнуло. Вот только…

«Что?..» — задыхался Семен. Из сознания выпало: минуту назад перед самой лодкой разорвалась мина.

— Володя, — быстро проговорил Семен, — переберись к корме. Сможешь?