Читаем Синева небес полностью

Почти все дети идут с той стороны, где останавливается автобус. Остановка так и называется — «Исобэ»; днем пассажиров на остановке бывает немного. По автобусному маршруту есть еще только закусочная «Синано» — там подают лапшу соба,[3] — аптека «Танака» да кафетерий под названием «Белый парус» — такой обветшалый, что больше смахивает на руины, хотя и открылся не так уж давно. Летом по этому шоссе проезжает столько машин из Токио, что, говорят, они могли бы заполнить весь полуостров Миура. Но красивых пейзажей здесь мало, так что открывать новые кафе при шоссе не имеет смысла.

А вот с западной стороны, где рисовые поля, на два-три километра до самого моря вообще не встретишь никакого жилья. За полями лежит огромная пустошь. Железнодорожная компания засыпала здесь прибрежный участок моря — да так и бросила. Ходят слухи, что тут устроят парк с аттракционами, что-то вроде Дисней-лэнда, или закрытый яхт-клуб — точно никто не знает. За пустошью начинается море — залив Сагами. Иногда ветер приносит оттуда запах морской воды, и порой даже видно, как парят чайки.

— Юки-тян![4] — раздалось со стороны дома.

Юкико встрепенулась:

— Иду-у!..

Это Томоко, сестра. Она младше Юкико на два года, но если не сказать, что они сестры, никто и не догадается. А если подсказать, то люди сочтут за старшую именно Томоко.

Обе сестры до сих пор не замужем, хотя одной уже тридцать восемь, а другой — тридцать шесть. Правда, был в семье еще и младший брат Хирофуса, но пять лет назад при восхождении на гору Хотака у него случился инфаркт. Брат умер, когда ему было всего двадцать пять.

Томоко похожа на мать, у нее квадратное лицо с тяжелым подбородком. Кожа, как и у матери, довольно светлая, а глаза под веками с двойной складочкой, большие и ясные. Юкико же вылитая копия бабушки по отцовской линии. У нее светлое овальное лицо, однако глаза узковаты. Зато зрение у нее хорошее, в отличие от Томоко, которая вынуждена носить контактные линзы.

Юкико хоть и не замужем, но вполне сносно зарабатывает, беря заказы на пошив кимоно. Прежде она почти десять лет проработала в налоговом управлении, но работать в большом коллективе ей всегда было в тягость. Природа наделила ее страстью к рукоделию, так что после смерти младшего брата она уволилась и теперь работала на дому.

Томоко же, напротив, не переносит сидения в четырех стенах. Окончив частный университет, она сразу получила место в журнальном издательстве. Эта работа идеально подходит ее характеру, так что Томоко в своей профессии ни в чем не уступает мужчинам.

У Томоко уже давно в городе маленькая однокомнатная квартирка. Раза три в неделю она ночует там. Дорога из Синагавы даже на экспрессе линии Кэйхин занимает более часа, поэтому здесь, в «доме на берегу моря», Томоко бывает не чаще, чем мужчины, работающие вдали от семьи.

После бессонной ночи перед сдачей очередного номера, закончив править редактуру, Томоко прямо от типографии берет такси и приезжает сюда к шести-семи утра. Обычно она заблаговременно звонит сестре, поэтому Юкико готовит ванну и сидит в ожидании Томоко. За завтраком Томоко выпивает стакана два виски с водой и тотчас же заваливается спать. Поднимается уже после обеда, часа в четыре, еще раз принимает ванну, и только тогда сестры, усевшись друг против друга, спокойно ужинают.

Все хозяйство держится на Юкико.

Вот уже почти шесть лет как сестры съехали от матери, живущей в Йокосуке, и на двоих приобрели себе этот дом. После смерти отца мать привела нового мужа. Вот сестры и решили поселиться отдельно.

Отсюда до Токио путь, конечно, неблизкий, зато здешние цены на землю в то время еще были невысокими, да и работа у Томоко в редакции начинается поздно. Если ездить не в час пик, то все не так страшно — станция конечная и в поезде всегда найдется свободное местечко, чтобы спокойно читать всю дорогу.

Юкико дала на дом деньги из своих небольших сбережений, Томоко прибавила свои, а недостающую сумму покрыли кредитом. Приобретая дом на двоих, сестры придерживались того мнения, что замужество в его общепринятой форме для них неприемлемо.

Вчера Томоко, как всегда, вернулась домой около девяти вечера.

— Доброе утро. Что-то ты сегодня раненько… — заметила Юкико, входя из сада в дом, и принялась мыть руки.

Вместо ответа послышались звуки вагнеровского «Парсифаля». Это Томоко включила свой плеер. В отличие от сестрицы Юкико не питала интереса к классической музыке, и уж тем более, к опере. Звучание у компакт-плеера, конечно, прекрасное, но тяжелая музыка Вагнера иногда раздражала Юкико, вот как сейчас. Однако кормилец в доме — Томоко.

Да, сестра ведет себя словно муж, который содержит семью и потому имеет право на некоторые пристрастия. И ничего с этим не поделаешь.

— Что будешь есть? — спросила Юкико.

— Можно опять овсянку.

Вполне в духе Томоко. Если Вагнер — то на полмесяца. Если она начинает есть овсянку, то две-три недели будет есть только ее.

Однако овсянка хоть и простой продукт, но капризный. Если ее пересолить, то она становится просто отвратительной.