Взрослые, да и дети могут и не верить в Санту, но он дорог всем как даритель, как образ щедрого и заботливого бородатого предка, раз в год покидающего потусторонний мир, знающего наши желания лучше нас и оценивающего нас не ниже, чем мы заслуживаем. Его мешок – это бессрочный кредит доверия к нам. У аборигенов Океании подобный инфантилизм достигал опасного пика в «карго-культах». Впервые встретив белых пришельцев с их многочисленными товарами, аборигены называли их «вернувшимися предками», бросали охоту и занимались отныне только попрошайничеством и восхвалением «дарящих духов на кораблях». В буржуазной цивилизации, чтобы самосохраняться, человеку тоже рекомендуется регулярно умиляться-веселиться и ждать подарков от доброго духа, т. е. переходить на детский, инфантильный уровень восприятия своей жизни. Рождество – это лучший способ превратить массовое потребление в объединяющий всех праздник с помощью некоторых древних символов, ритуалов, детских надежд и особых упаковок. Рождественское кино – набор моделей поведения, желательных для такого ежегодного превращения.

Невыносимая пошлость рождества

Однако если все время сластить, многим становится приторно до тошноты.

Поэтому, наверное, активисты «Сообщества Какофонии» ежегодно наряжаются Сантами и устраивают хеппенинги на европейских и американских улицах, пока их не усмиряет полиция.

Известно, что чем инфантильнее люди, тем легче их превращать в потребителей и управляемых (поэтому главные жертвы рекламы и пропаганды – дети). Но все же окончательно переделать человека во впечатлительного малыша, пусть и всего на несколько дней, не удается, да и не ставится такой цели. Каждый из нас расщеплен Рождеством пополам: являясь, с одной стороны, жертвой рынка, доверчивым потребителем, с другой стороны, человек остается и сообщником того же рынка, вынужденным организовывать и оплачивать рождественский спектакль для окружающих или, по крайней мере, потреблять повсеместную новогоднюю мифологию. Эти две противоположные роли – получатель подарка и покупатель подарка – не должны прямо сталкиваться в сознании, провоцируя открытую шизофрению, но обе должны быть отражены в медиа. Нельзя оставить без киновыражения инфернальную изнанку зимнего праздника.

Спродюсированный Тимом Бертоном по его собственному сценарию кукольный мульт-мюзикл «Кошмар в рождественскую ночь» рассказывает о жизни потустороннего города «Хеллоуин», население которого похоже на ассортимент магазина детских ужасов – зубастые тыквы, скелеты, сшитые из кусков чужих тел мертвые принцессы и т. п. Их король Джек Скелетон случайно попадает через лесное дупло в «Город Рождества» и настолько очаровывается тамошним благолепием и елками-подарками, что решает похитить настоящего Санту и устроить детям этот праздник своими силами. Хеллоуинцы издевательски называют Санту «Сэнди-Клешня». Джек несется к нам по небу на двух запряженных в сани оленьих скелетах, и в результате дети находят под елками дохлых крыс и отрубленные руки в ярких подарочных обертках. Как тут не вспомнить Батая: волшебный предмет сакрального происхождения, подарок высших сил так же выключен из мира легитимных («обмениваемых на рынке») вещей, как и мертвое тело, экскременты, менструальная кровь. Все возвращается на круги своя, и хеппи-энд настает только после того, как инфернального самозванца сбивают в небе ракеты человеческих противовоздушных сил. Церковники критиковали фильм за то, что Джек, изображающий пугало во фраке, некорректно намекает тем самым на христианское распятие. Зато с восторгом отнеслись к мультфильму рок-звезды. В немецкой версии роль «сшитой принцессы» озвучивала панк-знаменитость Нина Хаген, а в нашем дубляже мрачные куклы говорили голосами Гарика Сукачева, «Агаты Кристи» и Алексея Кортнева. Задолго до «Кошмара» Бертон уже снимал рождественскую сказку с трагической развязкой про Эдварда Руки-ножницы. Над утрированным городком американской мечты высится зловещий и манящий замок со спрятанным в нем фриком – романтичным юношей с лезвиями вместо рук. Его выманивает оттуда ходящая от дома к дому продавщица косметики, и Эдвард (Джонни Депп) узнает в мире полноценных людей, что значит быть забавой для домохозяек, а также популярным садовником и парикмахером. Люди подставляют его, отказывают в обещанном банковском кредите, обвиняют в страшных преступлениях и загоняют обратно в замок, договорившись считать, что они его убили. Эдвард Руки-ножницы живет в замке, как вечный дух, отвергнутый людьми и развлекающий самого себя вырубанием скульптур изо льда. Кроме прочего, это фильм об отношении усредненного американца к своему европейскому происхождению. Прежняя европейская культура представляется сознанию типизированного гражданина США мрачноватой, романтичной, опасной и в итоге несовместимой с позитивным и современным образом жизни. Впрочем, и самому европейцу с некоторых пор все чаще так кажется.