В развязке зрителю наглядно объясняется, от кого (вечно) исходит смертельная опасность для народа-богоносца и данной господом монархии. Это, во-первых, английская разведка, которая все спланировала и проконтролировала. По-современному говоря, «Америка». Во-вторых, гомосексуалисты (Юсупов и его любовник), руками которых «Запад» разделался со святым старцем и живым монаршим талисманом. И в-третьих, примкнувшие к геям крайние националисты (Пуришкевич), которые требовали от Царя слишком много, заботясь только о своей дешевой популярности. Итак, что погубило (и может погубить вновь) наше богоспасаемое отечество? Управляемый англосаксонским Западом заговор гомосексуалистов и крайне безответственных национал-популистов. После этого шутка Урганта сразу после титров сериала, где он получает от Распутина в морду за то, что убежал с сенокоса на концерт Маши Распутиной, смотрится не как желание ну хоть сколько-нибудь снять этот монархический пафос и не как легкая ироничная фронда, а прямо таки как «антироссийская провокация», за которую бог (да и царь) по голове не погладит.

Кинопочерк

Миядзаки: революционное волшебство

Задние дворы отелей и ресторанов, магазинные склады, казармы, котельные и бараки, заброшенные парки развлечений – вот его наиболее частые лифты в мир волшебных истин. По образованию режиссер политолог, а в молодости был профсоюзным лидером.

В «Унесенных призраками» проблему запускает любовь испорченных рекламой родителей к халяве, а точнее, к бесплатной еде, и далее доказывается: твоя душа принадлежит тому, кто тебя кормит, в самом буквальном смысле этого слова. Чтобы не забыть, кто она и зачем здесь оказалась, девочке нельзя есть еду, которую дает ей ведьма-работодательница. Есть там и обратная метафора: тебя проглотит тот, чье золото ты возьмешь в руку, – черный ненасытный дух, клиент, у которого сколько угодно желтого металла, но аппетит которого никому не удастся удовлетворить.

Миядзаки по своим взглядам левый утопист в духе Уильяма Морриса. В его мультфильмах зло – это всегда корпорации и спецслужбы, а против них выступают пираты, романтичные одиночки, заколдованные подростки и, нередко, рабочие. Чтобы понять, что думает Миядзаки о капитализме, достаточно вспомнить сцену подписания контракта в «Унесенных».

На уровне предметов негативность воплощена в мусоре – он уродливо покрывает дно океана и превращает бессмертных речных духов в бесформенных страдающих монстров. Как эколог, Миядзаки уверен: на Земле не бывает ничего и никого лишнего, но все и всех нужно более правильно и гармонично расположить в мировом пространстве.

Если мусор – негативный полюс человеческого мира, позитивным полюсом является ее величество Машина. В отдельных сценах «Лапуты» шахта с ее индустриальной грацией становится главным действующим лицом, а в «Порко Россо» ту же роль играют гидросамолеты и цеха по их сборке. Отец режиссера во время мировой войны руководил фабрикой по производству военных самолетов, и маленький Миядзаки пережил там первые в своей жизни приступы восхищения человеческим гением. Индустриальные труженики у своих прекрасных, величественных машин практикуют более взрослые формы волшебства и преображения материи, чем те, к которым прибегают дети. В «Лапуте» сплоченные пролетарии изгоняют мафию со своих улиц, но вот против зловещих спецслужб, помешанных на абсолютном оружии, рабочие уже ничего не могут. Культ Машины достигает пика в поэтизации роботов, оставшихся без управления и мирно живущих на летающих островах в одичавших садах. Похоже, именно эти, свободные от хозяев, роботы, слившиеся с природой, и есть для Миядзаки метафора самого человеческого существования. Против них, как и против детей, сражаются всё те же секретные службы. Военные у Миядзаки это всегда зло, и чем секретнее, тем хуже. А вот пираты в «Порко Россо» и «Лапуте» – просто симпатичное недоразумение, бесшабашные раздолбаи, от которых вреда гораздо меньше, чем от государства. Воздушный пират – это романтическая обреченность авантюризма в слишком контролируемом мире.