Читаем Синдром войны полностью

Эти слова глубоко поразили Закари. С детства он любил быть частью команды. Ему нравилось добиваться поставленной цели вместе с другими. Несмотря на свое не совсем атлетическое телосложение, он даже играл в футбол и хоккей, очень агрессивные виды спорта. Позже, поступив в Корнелльский университет, он попал в местную спортивную команду — играл в так называемый университетский американский футбол, в котором приоритет отдается скорости, а не силе игроков. Тренировал их Терри Каллен, бывший офицер морской пехоты, получивший за службу во Вьетнаме «Пурпурное сердце» и «Серебряную звезду», третью по старшинству американскую военную награду. Знакомство с ним впервые заставило Закари подумать о том, что военная служба может стать как раз тем способом вернуть долг обществу, о котором говорили его родители и учителя.

В глазах Искола Каллен был не просто тренером, а настоящим героем. Хотя Каллен, лысый, немного обрюзгший, никогда не рассказывал о своей службе во Вьетнаме в 1967 году, но это прошлое оставалось с ним. Однажды, когда он снял футболку в раздевалке, Искол заметил три больших шрама от ранения у него на плече. В том бою, когда Каллен был ранен, он до конца сражения продолжал командовать своими людьми. Каллен убеждал Искола, что если уж идти в армию, то только в морскую пехоту. Только там солдата могут научить всему тому, что понадобится ему в реальной жизни. Искол записался на курсы командиров взвода и все летние каникулы после первого и второго курсов провел в офицерской школе. В 2001-м, через год после окончания университета, он получил офицерское звание и был зачислен в корпус морской пехоты.

«Мой отец два года прослужил в ВВС, а оба дедушки воевали во Второй мировой войне, — рассказывает Искол. — У меня в жизни все складывалось очень гладко, так что мне было за что испытывать благодарность к своей стране. Я чувствовал, что пойти служить — мой долг. Вот таким я был идеалистом».

Первое боевое задание Искола в составе l-ro батальона l-ro полка морской пехоты получилось совсем не таким, как он рассчитывал. Он надеялся попасть в самый опасный район, в Багдад или провинцию Аль-Анбар. Но его направили на юг Ирака командовать водными операциями на реке Шатт-эль-Араб возле Басры.

«Сутки напролет мы патрулировали водные пути, осматривали рыболовецкие суда, изымали у них оружие или нефть, которую они контрабандой везли в Иран. Почти все суда, которые мы останавливали, занимались контрабандой. Как правило, в них был фальшпол с потайным трюмом, где они прятали нефть. Обычно в каждой нашей операции участвовало шесть судов. Экипаж двух из них прикрывал остальных, снайперы брали на прицел судно, которое мы проверяли. Мы подходили к судну и просили у капитана разрешения подняться на борт. Потом капитан должен был собрать всю свою команду на палубе, а мы искали оружие и контрабандные товары».

Совсем не такого он ожидал от службы в Ираке.

«Ведь тогда происходили события исторической важности. А я не принимал в этом участия. Я испытывал то же, что, наверное, мог чувствовать какой-нибудь представитель «великого поколения», которого не взяли в армию из-за плоскостопия».

Когда командировка закончилась, Искол тут же стал искать возможность вернуться обратно в Ирак. У сержанта, служившего в его взводе, оказался друг в 3-м батальоне 1-го полка корпуса морской пехоты. Он и помог добиться перевода. В июне 2004-го, проведя всего несколько месяцев в США, Искол снова отправился в Ирак. Через неделю после прибытия его назначили командовать так называемыми объединенными операциями: его взвод был на четыре месяца прикомандирован к шести взводам Национальной гвардии Ирака. По словам Закари, бойцы пяти иракских взводов были шиитами и уже неоднократно участвовали в совместных операциях с американцами. В шестом же взводе преобладали сунниты, скорее всего, имевшие связи с повстанцами.

Исколу помогал переводчик, Халил Абуд. Абуд стал близким другом Закари, его гидом, учителем, доверенным лицом. Их связывали настолько близкие отношения, что иракские солдаты даже стали называть Абуда Абу Заки, то есть отцом Зака.

Абуд начал работать на американцев, потому что не мог прокормить свою семью на положенную ему пенсию — $10 в месяц. Сначала он помогал американской пехоте, а потом оказался в провинции Аль-Анбар, где стал переводчиком уже для морских пехотинцев.