Читаем Синдром войны полностью

– Я понял. Поселок Белозань Новопромысловского района. Посмотрите по карте. Это семьдесят километров на северо-восток от вас. Стерх воспользовался ясным небом и отправил на осмотр местности несколько беспилотников. Они засекли упавший вертолет. Он разбился за восточной околицей Белозани. Приказываю проверить. Возможно, эта катастрофа имеет отношение к группе майора Поперечного. Следуйте туда незамедлительно. Ваши вездеходы справятся со сложностями рельефа. Осмотрите поселок для очистки совести. По выполнении немедленно доложить.

– Я понял, Падишах, все сделаем. – У капитана окончательно упало настроение.

Тащиться в такую даль, где нормальные люди никогда не жили, из-за каких-то обломков?! Весь Юго-Восток завален подобными сувенирами, и что теперь – все проверять? Но приказ есть приказ, его нужно исполнять. В конце концов, семьдесят верст для мощного вездехода – не крюк. Горючкой запаслись, продукты есть, в машинах тепло и сухо.

На обед самодеятельный кулинар Архипов опять подал кашу. Вариантов не осталось. Тушенка закончилась, солонину и сало мужики тоже подчистили. Картошку выбросили. Она оказалась насквозь проеденной гнилью. Оставались крекеры, но это к чаю.

– Но есть и хорошая новость, – грустно проговорил Архипов, реагируя на испепеляющие взгляды ополченцев и украинцев. – Крупы тоже нету, так что больше я вас мучить не буду. И не смотрите на меня, лопайте! Каша как каша.

Слава богу, Смирнов почувствовал себя немного лучше! Он оставался вялым, неразговорчивым, но уже не трясся в лихорадке. У солдата появлялся аппетит – в отличие от Лазаря, которого теперь приходилось кормить с ложечки. Смирнов с охотой съел кашу, облизнулся, вопросительно уставился на Архипова. Тот подошел с кастрюлей, навалил еще. Действительно, не выбрасывать же.

– Кушай, Смирнов, не стесняйся, – пошутил он над коллегой по свистку и жезлу. – Ты же рвешься в матушку Европу? Значит, должен много есть.

– А где связь? – спросил Левин, оторвав голову от подушки.

– Так Запад же дело толстое…

Смеяться не было сил, но все хмыкнули.

А положение между тем осложнялось. Смирнов пошел на поправку, но Лазарь с Левиным уже почти не вставали. Постоянные уколы, таблетки и перевязки пользы не приносили. Раны выглядели ужасно, обоим срочно требовалось в больницу, пока не зашла речь о неотложной ампутации.

– Продуктов осталось на один день, – вполголоса проговорил Архипов. – Я тут немного соврал, Леха. Если поскрести по сусекам, то можно набрать немного крупы. А еще я заныкал банку тушенки. Но съедим – что будем делать? Да и лекарства кончаются. Не возражаешь, если я прогуляюсь до аптеки? В прошлый раз нашел – глядишь, еще что-нибудь разыщу.

– Объясни, где это. Мы с майором сами сходим, – отозвался Стригун. – Останься на хозяйстве, у тебя лучше получается. Если с ранеными что случится, от тебя будет больше пользы, чем от нас.

– Как хочешь, Леха. – Архипов пожал плечами. – Ваши сопли – вам их и морозить.

Майор Поперечный от безделья разбирал «Кедр», протирал детали ветошью, которой в подвале было с избытком.

Затем он неторопливо собрал пистолет-пулемет, поднял глаза на командира ополченцев и проговорил:

– Без обид, Алексей Михайлович. Вы и правда считаете, что Россия сможет победить, если, не дай бог, случится открытое вооруженное противостояние с НАТО? Та самая разоренная, обворованная Россия, в которой повсеместный бардак?