Я не первый, кто хотя бы отчасти верит в реинкарнацию или метемпсихоз. Платон, Пифагор, древние египтяне, ессеи, каббалисты, брахманисты, буддисты, катары… Зачем мне сомневаться в том, во что все они верили?

Как знать.

Наверное, реинкарнация — лишь пассивный ответ, один из многих, на наш страх смерти. В этом случае умереть значит не перестать жить, а просто переселиться в другое тело. В Бхагават-Гите сказано: «Для рожденного смерть неизбежна, неизбежно рождение для умершего».[16] Ах, если бы умершие могли быть в чем-то уверены!

В реинкарнацию верили не только древние. Вот, например, канадец Ян Стивенсон. Надо думать, сама его фамилия породила в нем тягу к путешествиям… Он работал в медицинском колледже университета Виргинии и посвятил себя изучению людей, в основном в Азии, утверждавших, что они помнят о своих прежних рождениях. Из 2600 изученных случаев он выбрал около 60, которые, прежде чем опубликовать в научных статьях и своих трудах, тщательно проанализировал. Главным образом его занимали биологические связи, которые он пытался обнаружить между этими людьми и теми, кем они якобы были в предыдущих существованиях… В частности, он проводил исследования родимых пятен, пытаясь выяснить, не могли ли они появиться в результате травм, полученных в прошлой жизни. Если присмотреться, поневоле становится смешно от этой псевдонаучности, которой славится Северная Америка… И все-таки не раз у меня бывало такое чувство, что когда-то я был кем-то другим.

У людей, страдающих ретроградной амнезией, возможно, больше всего оснований утверждать, что они пережили реинкарнацию. Где-то в глубине души у меня живет уверенность, что я сейчас не тот, кем был прежде.

Глава 65

«Брайс», элегантный трехзвездочный отель, находился неподалеку от делового квартала, за пределами старого города. Дамьен снял просторный номер на последнем этаже. По тому, как он поздоровался с портье, я понял, что он здесь не впервые.

В номере он тут же подошел к ноутбуку и подсоединил к нему свой цифровой фотоаппарат. Я молча следил, как он перекидывает все отснятое в квартире Жерара Рейнальда и, как мне показалось, отправляет на другой сервер. К тому же я узнал главную страницу сайта, на котором мы встретились: hacktiviste.com. Видно было, что он занимался привычной работой.

— Что вы делаете? — спросил я, подходя к нему.

— Посылаю фотографии остальным, в Париж. Нам понадобится время, чтобы со всем этим разобраться… Наш аналитик сможет сразу взяться за дело.

— Ваш аналитик? Вы говорите так, словно СфИнКс — большая организация.

Он улыбнулся:

— Нет… У нас не большая организация. Однако мы четверо заняты полный рабочий день.

— Странно… В Сети вы производите впечатление мелких хакеров-любителей.

— Да, это делается сознательно. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Пусть лучше противники не принимают нас слишком всерьез.

— А у вас много противников? — удивился я.

— Всякий, кто стремится скрыть правду, — наш потенциальный противник.

— На кого вы работаете?

— Ни на кого, Виго. Мы — частная, независимая структура, своего рода неправительственная разведывательная организация, если хотите.

Я не понимал, зачем и почему существует группа. В представлении, которое сложилось у меня об этих поборниках справедливости в интернете, присутствовало нечто романтическое. Но теперь они казались мне более реальными и серьезными.