Читаем Синдикат полностью

Не оглядываясь, я махнула рукой, нахлобучила шляпу на голову и побрела вниз по улице… Но, поравнявшись с кафе, — тем самым, где три года назад пила кофе перед отъездом в Россию, — опустилась на плетеный стул и стала смотреть издалека на эту пожилую женщину, равнодушно застывшую на стариковском табурете… Минуты через две ко мне вышел официант — тот же паренек, только сейчас волосы у него не торчали сосульками, а лежали красивой темно каштановой волной… Повзрослел… Может, отслужил уже армию… Я сказала ему:

— Кофе двойной, покрепче… И коньяку плесни…

И он принес мне кофе…

Изнутри тихонько играла музыка. Я вспомнила: мне нравилось здесь именно то, что они не оглушали посетителей громом небесным, а баюкали хорошим джазом и блюзом или испанской гитарой…

Из мусорного бака на углу улицы выплеснулись сразу три кошки и помчались боковым скоком через дорогу… Все здесь было, как три года назад…

Я вдруг закашлялась — это бывает, у меня застарелая астма… Астма неизлечима, — как и все, впрочем, болезни нашего духа… Я кашляла, кашляла… сотрясаясь всем телом, пытаясь остановиться, зажимая рукою рот… Шляпа упала с моей трясущейся головы, ее подобрал официант и аккуратно положил на сиденье соседнего стула… Сначала он стоял рядом, терпеливо пережидая мучительный взрыв, которым я выкашливала из себя все эти три года, потом сел рядом…

— Гевэрет… — наконец проговорил он тихо… — Не надо так страшно плакать, гевэрет…

Протянул руку и погладил меня по голове…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .