В мире американской субкультуры классическим примером дуализма («атлантистский» дегуманизм и гуманизм европейцев) являются голливудские киносериалы, посвященные Второй мировой войне, где в роли героев почти всегда выступают банды коммандос, состоящие из воров, жуликов, всевозможных маньяков и прочего криминогенного сброда. Они регулярно побеждают нацистов, которых голливудские сценаристы не без задней мысли изображают как людей абсолютно неподкупных и беззаветно преданных сверхчеловеческой метафизической Идее. Итак, согласно извращенной логике Голливуда, все низменные черты человеческого характера заслуживают восхищения и массового подражания, в то время как аристократическая доблесть — ненависти и неприятия. Ибо приписывается побежденному врагу, а посему осуждена на историческое поражение.

Левиафан против отчизны

На нашу долю выпало редкостное счастье (или несчастье) жить в период небывалого разгара Великой мировой войны денег против крови, плутократического порядка против аристократической системы ценностей, низменного против высокого. Выражаясь языком мифологии, вобравшей в себя бесценные сокровища знания и опыта, это война „атлантистского“ Левиафана против евразийских отчизн. Поэтому отнюдь не случайностью, а метаисторической закономерностью можно объяснить тот факт, что свое вторжение на евразийский континент во время Второй мировой войны США начали с 12-тысячного десанта, размещенного на захваченном у немцев корабле «Vaterland» («Отчизна»), переименованном ими в «Левиафан».

В сущности, слово «отчизна» непереводимо на английский язык. Наткнувшись на него, переводчики обычно выходят из положения с помощью безликих форм типа „country", „country of origin“ или „native country“ («страна», „страна происхождения", „страна, где родился"). Отсутствие таких понятий, как «отчизна» и «пережитое», в языке англосаксонских народов есть малозаметный, но серьезный симптом негативных потенций, что в конечном счете выражается в бескрайней, простирающейся до самого горизонта пустоте, отличительными чертами которой являются, с одной стороны, пресечение силы культурного укоренения и самобытности, с другой же — недостаточная метафизическая приверженность европейскому духу и полное непонимание его сущности. К аналогичной группе симптомов вырождения относится и последовательное вымывание слов «нация» и «джентльмен» из словаря американцев.

Как верно заметил Томас Мольнар:

Преисполнившись самоуверенности вследствие видимого могущества количественной цивилизации с ее нигилистическими „достижениями", — разрушать и уничтожать жизнь, как известно, проще, чем строить и созидать ее, — жрецы «нового мирового порядка» стараются распространить свою зияющую пустоту до масштабов всей планеты, повсюду подавляя чувство принадлежности к нации и отчизне, благородные порывы и высокие стремления. С точки зрения психологии, столь рьяный и страстный нигилизм «атлантистов» можно объяснить на примере известных из истории случаев недочеловеческой зависти к здоровым людям со стороны прокаженных. Последние часто стремились заразить первых и таким образом добиться „равенства“. Впрочем, и более свежий опыт свидетельствует, что особи, обделенные любовью к добру, красоте и истине, видят спасение от собственного недуга в уничтожении добродетели и культурных ценностей.

Видение современного „атлантистского“ человека полностью совпадает с „левиафановым", иными словами, соответствует взгляду островитянина или аэронавта на карту мира. Ему ненавистно и недоступно богатство разнообразия, пестрота расовых и этнических, культурных и цивилизационных, религиозных и духовных форм жизни. Все предметы и явления живой и неживой природы оно стремится подвергнуть „универсальной“, монетарной оценке, дабы открыть для своей алчности самые простые, прямые и скорые пути к наживе. Хрестоматийным примером насилия подобного рода политики над реальностью служат политические карты первых континентов, захваченных силами „атлантизма“, — Северной Америки и Африки — с их абсолютно произвольными и абсурдными границами, установленными в соответствии с законами масонской геометрии.