– Ну не знаю. Вроде бы у него никого нет. Хотя другим девчонкам он нравится. Не могу сказать, что он институтский кумир, но думаю, некоторые были бы непрочь. Но он ни одну из них особо не выделяет. Хотя со всеми мил.

– Потому что он влюблен в тебя?

– Мам! Разве он похож на влюбленного в меня? Еще раз повторяю, мы друзья. И личная жизнь каждого не мешает этой дружбе.

– Какая же у него личная жизнь?

– Ну мало ли, какая.

– Но ведь он большей частью торчит у нас.

– Может, ему с вами интереснее, чем с нами.

– Почему все-таки? Может, он синий?

Галя прыснула, Грета расхохоталась.

– Мама! Какая ты у меня продвинутая, оказывается! Во-первых, не синий, а голубой.

– Какая разница!

– Во-вторых, он не голубой. Иначе он торчал бы не у нас, а где-то в гей-клубе. Но он – натурал.

– Натурал?

– Ну да, если уж ты разговариваешь в современных терминах. У него была трагическая любовь. И после нее он пока никого не может полюбить. Должно пройти время.

– А в чем трагедия? – поинтересовалась Грета.

– Грет, не могу рассказать, это его тайна.

– Но ты знаешь?

– В общем, да.

– От него?

– Да. Он сам мне рассказал. Только просил не трепаться на эту тему.

– «Не трепаться!» Как вы выражаетесь!

– Любопытно. Что там могло быть? Он не похож на человека, пережившего трагедию.

– Грета! Не пытайся меня расколоть. Я обещала.

– Да я и не пытаюсь. Я просто рассуждаю вслух. По крайней мере, я думаю, что это не история Ромео и Джульетты.

– Ну, мало ли какие бывают трагедии. Не обязательно с летальным исходом.

– Может, безответная любовь? – предположила Симона.

– Да нет, Симона, не похож он на человека страдающего. Он не пишет стихов о бессмысленности жизни. Он весел, уравновешен, в нем нет надрыва.

– Грета, кончай анализировать! А то ты сейчас докопаешься. И получится, что я его выдала. Он никогда не поверит, что ты сама догадалась.

– Да я же еще не догадалась. А если догадаюсь, то ты не говори мне, что я права. Вот и все.

– Ну да, не говори. Ты все равно меня раскусишь.

Грета рассмеялась.

– Хорошо. Не буду больше докапываться. Хотя кроме романа со школьной учительницей мне ничего больше в голову не приходит.

– Ну вот. Я же говорила!

– А-а, так вот оно что!

– Неужели у него был роман с учительницей? – поразилась Симона. – Но с кем же? Я практически всех ваших учителей знаю.

– Мам, значит, ты не всех знаешь. И потом, ничего такого не было. Просто ему нравилась учительница, а поскольку он хорошо учился, то она его хвалила. И он принял это за любовь с ее стороны. Вот и все.

– А в чем трагедия?

– В том, что его мечты оказались иллюзиями. Но он ее не может забыть.

– Странно. Детский сад какой-то. Как-то не вяжется…

– Но я надеюсь, ты не будешь у него уточнять подробности?

– Нет, конечно. Ладно. Я вас оставлю. Пойду к себе.

Когда Симона прикрыла дверь, Грета спросила:

– Речь идет о химичке?

– Да. А как ты догадалась?

– Я как-то была на родительском собрании вместо Симоны. Из всех учительниц она самая … с живыми глазами. И что же, мужу учительницы стало известно об этом романе?

– Вот именно. И был большой скандал..

– А ты об этом знала?

– Нет, все прошло мимо меня.

– А ее не уволили?

– Она сама ушла.

– Н-да. Вот вам и Никита. Но все равно здесь что-то не то. По нему не скажешь… Хотя…

– Знаешь, мне не очень удобно у него спрашивать подробности. И честно говоря, не особенно интересно.

– Ну ладно. В конце концов, что нам до этого? Правда?

– Да, Грет, только ты ничего не знаешь.

– Не волнуйся. Конечно, я ничего не знаю.

* * *

Похоже, Галя говорила правду. Часто, когда они все сидели на кухне и обедали, ей кто-то звонил, и она выходила с трубкой в другую комнату разговаривать. Симона чувствовала страшную неловкость.

– Никит, ты извини ее.

– Да ради бога, – отвечал Никита, – пусть разговаривает.

– А кто это звонит, ты не знаешь случайно? – осторожно интересовалась Грета.

– Ну, поклонник очередной, наверное.

При этом он вел себя как всегда раскованно, и видно было, что Галины дела его ничуть не задевают и не влияют на настроение. Видно было также, что он с искренним удовольствием приходит к ним в дом и никакие звонки Галиных поклонников не портят ему этого удовольствия.

7

Вскоре Симона и Грета так привыкли к его приходам, что когда его не было несколько дней, они начинали беспокоиться – все ли с ним в порядке.

Однажды Симона, придя домой, увидела в гостиной два пустых стула перед работающим телевизором, на столе – две чашки с чаинками на дне. Одновременно она услышала Никитин голос, оживленно что-то рассказывающий.

– Галюша! – позвала она. – Можно тебя на минуту!

– Ее нет, – отозвалась Грета из своей комнаты, и тут же появилась вместе с Никитой.

– Нет? – удивилась Симона. – А где же она?

– У нас сегодня разное расписание. У них четыре пары, а у нас три. У меня никого дома сейчас. А я забыл сегодня ключ. И поэтому явился к вам без Гали.

– Правильно сделал. Есть хочешь?

– Уже. Меня накормили и напоили.

– То, что напоили, я вижу, – сказала Симона.

– Симона, не ворчи! Помою я эти чашки. Просто мы заговорили о Дали. И я показывала Никите тот альбом, помнишь? Который я привезла из Фигераса.